Новости

Праздничные выходные на День защитника Отечества будут аномально теплыми.

С 23 февраля свердловские гаишники переходят на усиленный режим работы.

Если тенденция сохранится, руководство пересмотрит программу неполной занятости.

В местах компактного проживания возводятся жилые дома, детсады, школы и центры.

День защитника Отечества артиллеристы отметят салютом в Екатеринбурге.

Сейчас проходят смотры, соревнования и выставка «Мужчина–Воин–Охотник в различных этносах».

Приборы для замера выбросов могут появиться при въезде в столицу Южного Урала.

Мэр: «Гости должны запомнить курорт чистым и благоустроенным».

Ребенка с тяжелым переломом стопы экстренно госпитализировали на карете "скорой помощи".

Пугающую статистику приводит Пермьстат.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

"Я пою свою песню"

24.01.2002
Завтра в Челябинском театре оперы и балета имени Глинки состоится бенефис заслуженного артиста России Павла Солнцева, посвященный его 60-летию

Татьяна ЖИЛЯКОВА
Челябинск

Певец исполнит роль Альфреда в опере "Травиата" Дж. Верди. В этой партии он выпускался из Уфимского института искусств, ею же подводит определенный итог своей почти тридцатилетней творческой деятельности. Павел Солнцев по-прежнему в хорошей профессиональной форме, до сих пор выходит на сцену, а параллельно возглавляет режиссерское управление театра. Он пел все ведущие теноровые партии текущего репертуара: Ленский ("Евгений Онегин"  П.

Завтра в Челябинском театре оперы и балета имени Глинки состоится бенефис заслуженного артиста России Павла Солнцева, посвященный его 60-летию

Татьяна ЖИЛЯКОВА

Челябинск

Певец исполнит роль Альфреда в опере "Травиата" Дж. Верди. В этой партии он выпускался из Уфимского института искусств, ею же подводит определенный итог своей почти тридцатилетней творческой деятельности. Павел Солнцев по-прежнему в хорошей профессиональной форме, до сих пор выходит на сцену, а параллельно возглавляет режиссерское управление театра. Он пел все ведущие теноровые партии текущего репертуара: Ленский ("Евгений Онегин" П. Чайковского), Фауст ("Фауст" Ш. Гуно), Моцарт ("Моцарт и Сальери" Н. Римского-Корсакова), Вашек ("Проданная невеста" Б. Сметаны), Базилио ("Свадьба Фигаро" В.-А. Моцарта), Неморино ("Любовный напиток" Г. Доницетти), герцог Мантуанский ("Риголетто" Дж. Верди)...

-- Павел Серафимович, если бы вы вдруг собрались написать книгу "Моя жизнь в музыке", как бы ее начали?

-- Помню, я еще в школу не ходил, мы со старшей сестрой сидим на кровати и на два голоса поем "Каким ты был, таким остался". И никто нас этому не учил. У сестры был вообще талант настоящей певицы, как у Зыкиной, может, и лучше. Я родился в Забайкалье, а этот район в Сибири невероятно музыкальный. У нас был дом в три подъезда, и в каждом были свои музыканты: в одном балалаечник, в другом гитарист, в третьем поют замечательно. Когда пошел в школу, на первом же классном часе учительница начала выявлять таланты. Про то, что я хорошо пою, знали, и меня выдали, почти выволокли к доске. И я, потный от волнения, спел песню про Сталина. С тех пор и пошло: начал участвовать в олимпиадах, концертах, петь в хоре. К музыке я тянулся необыкновенно, у матери выпрашивал гармонь так, что даже плакал, ее отсутствие у себя воспринимал как настоящую драму. Наконец, гармонь мне купили, освоил я ее сам, и вскоре в нашем трехэтажном доме стал "первым парнем на деревне", играл на всех вечерних посиделках у крыльца на лавочке. Вскоре в Улан-Удэ мне купили и баян. От его кнопочек я был просто в восторге, учился играть тоже сам.

-- Вы не тщеславны?

-- Абсолютно. Я никогда ни с кем не ругался. Чтобы у меня с вокалистами, тоже тенорами, были когда-нибудь натянутые отношения? А за двадцать восемь лет работы в Челябинске потенциальных конкурентов было много. Пришел, например, Николай Глазков, я его услышал и подумал: "Вот это голос, я ему не соперник". О чем я ему потом и сказал. Я никогда не боролся за премьеру и даже режиссеров просил не ставить меня на первый спектакль. Соперничества во мне никогда не было, я всегда понимал, что все это суета, пошлая и никчемная. Меня никогда не волновали чьи-то успехи. Ради Бога, это же прекрасно, когда у кого-то жизнь успешно и красиво складывается. И почему я должен от этого испытывать какие-то нехорошие чувства? Я всегда говорил: "Я пою свою песню, а ты пой свою песню в жизни". Мне мать в детстве говорила: "Довольствуйся тем, что у тебя есть. Если ты этому научишься, будешь счастливым человеком". Мне это запало в душу, и если какой-нибудь червячок зависти начинает поднимать голову, я с ним быстро расправляюсь. Я никогда не давал развиваться ни зависти, ни жадности. Я всегда знал, что музыка не главное, есть просто жизнь, масса другого интересного, есть природа, которую ничем не перещеголять. Природа всегда имела для меня величайшее значение, я любил ее самозабвенно, воспринимал ее как нечто одушевленное, часть самого себя, смотрел на нее не как потребитель. И мне до боли обидно, когда ее похабят. Когда я приезжаю в Забайкалье и вижу, как эту бедную тайгу безжалостно терзают, то у меня такое ощущение, что это меня терзают и мучают. Я еще когда там жил, это чудовищное варварство уже начиналось. И Челябинск мне, кстати, понравился исключительно из-за парка. А по-настоящему я люблю мать, люблю Забайкалье, природу, своих детей.

-- Если вы так с детства любили природу, почему не выбрали, например, работу лесника? Пели бы в лесу в свое удовольствие.

-- В детстве я часто матери говорил: "Вот вырасту, и будем мы с тобой жить в лесу". И если бы начать все сначала, то, окажись я "хозяином тайги", не пожалел бы. Но жизнь, к сожалению, распорядилась иначе. В принципе, что я такого необыкновенного сделал в искусстве? Хотя, конечно, были у меня и счастливые моменты, когда я был удовлетворен сам, и мною были удовлетворены те, для кого я работаю. Когда, например, публика плакала после того, как Онегин убивает Ленского. А ты уже не Павел Солнцев, а Ленский, Моцарт, Фауст, Вашек, тот, в кого ты сумел полностью проникнуть, перевоплотиться. Сказать, что к этому как-то особенно готовлюсь, не могу. Иногда сидишь перед спектаклем, гримируешься и думаешь: "Как сегодня петь не хочется". Но выходишь и вдруг ощущаешь: "Вот оно, нужное состояние!" Все совершенно стихийно, объяснить я этого не могу. Это моменты откровения, пережить которые, действительно, счастье. Благодаря таким минутам я считаю, что свою вокальную жизнь прожил не зря.

-- Вам все равно с каким режиссером работать?

-- Ну уж нет. Если профессией режиссера формально наделен глупый человек, это ужасно, тогда работать просто мучение. Режиссер должен быть выше меня интеллектуально по крайней мере на три головы. Он должен быть хорошим психологом, если не на уровне Бальзака, то хотя бы приближаться к нему. И, конечно, образное мышление, фантазия у режиссера должны быть невероятными. Именно этими качествами подкупил меня Георгий Соломонович Миллер, с которым я давно дружу. Это человек мощного интеллекта, необыкновенной порядочности, о котором можно долго и приятно говорить. n

Комментарии
Комментариев пока нет