Новости

По словам сына актера, Караченцов попал в аварию в Щелковском районе Подмосковья.

По предварительной информации, причиной ЧП стало короткое замыкание электропроводки.

Инцидент произошел около 14:30 около пешеходного перехода на перекрестке Комсомольского проспекта и улицы Пушкина.

42-летний Аркадий вышел с работы вечером 22 февраля, сел в автобус и пропал без вести.

От «Сафари парка» до набережной в районе санатория «Солнечный берег».

Смертельное ДТП произошло на автодороге Култаево-Мокино.

100 специальных станций для зарядки экологичных электромобилей.

Массовое побоище произошло в Советском районе города на Обской улице.

Для детей и подростков, победивших тяжёлый онкологический недуг.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Химчистка экспресс - лучшие цены здесь.
Иглоукалывание лица - подробнее тут.
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Я еще здесь

29.01.2009


Я еще здесь... Я еще, слава богу, здесь, на этом неустроенном, раздраенном, раздираемом неуемными страстями, задуваемом ветрами ненависти и жестокости, тысячу раз проклятом белом свете. Я еще здесь.

Я еще здесь... Я еще, слава богу, здесь, на этом неустроенном, раздраенном, раздираемом неуемными страстями, задуваемом ветрами ненависти и жестокости, тысячу раз проклятом белом свете. Я еще здесь. И не хочу уйти отсюда, кануть. Что-то меня здесь держит. И сказать не могу - что. Ведь в сущности ничего хорошего здесь нет. Бестолковая беготня и суета, бесконечные страхи и угрозы, безнадежное непонимание, миражи любви и доброты, торжество зла и смерти. Что здесь хорошего?

Один человек бьет кулаком другого - в лицо. Сбивает с ног. Пинает его ногой. Выхватывает нож. Втыкает острую сталь в живое тело... Это кто? Человек? С таким жить на одной планете?

То, что люди убивают друг друга, не оставляет никаких надежд. А мы ведем себя терпимо, будто так и надо. Понимаем! Опустили гроб в могилу, засыпали землей - соблюсти бы обряд. Убитые лежат в могилах, убийцы ходят по земле. Среди нас, среди людей, - на улице, в трамвае, в магазине... Жизнь продолжается.

Как после этого жить?

Живем...

Кто бы мне объяснил, как малышка с наивными, чистыми, удивленными глазами через годы становится убийцей...

Я-то уйду, но здесь останутся родные люди. Я и рад был бы оставить их - на светлой, доброй земле. Но страшно бросать здесь, где их ждет столько невзгод, несчастий, неудач, невезения. Где прожить жизнь - всего лишь счастливая вероятность.

Трудно все-таки уходить. Будто здесь у меня еще какие-то дела, кому-то еще нужен, что-то еще не увидел, не почувствовал, не запомнил. И все-таки жаль почему-то, что все будет, кроме меня. Что-то в этом несправедливое. Меня нет, а все продолжается? И никакого возврата? Никакого? Сколько бы ни было впереди лет - десять, сто, тысячу, миллион? На веки веков? Обидно до слез. Как будто выгоняют из родного дома. Ведь тут, на этом белом свете, все - мое, знакомое, привычное. Мои следы на дорогах, тротуарах, тропинках. Мне кажется, что даже улицы, дома, деревья Челябинска узнают меня, привыкли ко мне. Я объездил много городов и стран. Но "моя" и та земля, где не бывал. Европа - вот она, рядом. А где-то далеко - Австралия. Я точно знаю, что она есть. И Арктика с Антарктикой, и тайга с пустынями, и вершины с низинами, и вся россыпь океан-ских островов - они есть. И они мои. Планета - моя. И все без сожаления потерять?

Что ж, потеряю. До меня уходили, уйду и я. Утешусь сознанием того лишь, что я был на этой планете. Я стоял на земном шаре, а передо мной величественно и торжественно поднимался диск солнца. Будто именно для меня поднимался, чтобы я увидел космиче-скую церемонию земного рассвета. А надо мной, над моей головой, голубела вся невидаль космической бездны. Я видел и унесу с собой, как прохладным летним утром солнечные лучи алым золотом подкрашивают прозрачные облака. Как пахнет трава у воды - ряской, болотом и рыбьей чешуей. Как трепетно блестят капельки росы на паутине. Как покойно ходят круги на речной глади...

Я уйду, и все, чем недоволен на этой грешной земле, - исчезнет. Как рукой смахнет. Смерть освободит меня от всего, что не дает мне спокойно жить, что не могу я понять и принять, перед чем я бессилен, что тревожит, возмущает, будит по ночам, терзает так, что жить не хочется. Все черное - пропадет. Волшебно исчезнет. Исчезнет? Но что-то же не исчезнет? Нельзя же, чтобы ничего не осталось. Это и вообразить нельзя. "Ничего" - это как?

Так. Здесь все - черное, белое и все другие цвета и оттенки. А там - ничего... Даже вечного мрака там нет.

Невозможно жить на земле. И невозможно уйти. И нельзя не уйти.

Я иду по вечернему Челябин-ску - как по дну огромного города. Смутно воспринимаю людей, огни, звуки. Падающий снег успокаивает, будто материнская песня у колыбели. Где-то вне меня - неугомонный, невозмутимый, никак на меня не реагирующий, знающий только свое - город. Я иду и с каждым шагом про себя повторяю: "Я еще здесь, я еще здесь..." И неожиданно чувствую: меня захлестывает, окутывает и как бы поднимает теплая волна радости. Все - ерунда, все преходящее и напускное перед тем, что я еще здесь.

Я думу свою

без помехи подслушаю,

Черту подведу

стариковскою палочкой:

Нет, все-таки нет,

ничего, что по случаю

Я здесь побывал

и отметился галочкой.

Своя галочка у Александра Твардовского, своя у меня и у каждого из нас, кому выпало побыть живым.

Михаил ФОНОТОВ

Комментарии
Комментариев пока нет