Новости

Скопившийся мусор загорелся, огонь тушили несколько дней.

Гости высоко оценили качество реализации и масштаб проекта по воссозданию оружейно-кузнечных объектов.

Спортсмены, судьи и тренеры принесли торжественную клятву о честной борьбе.

Стайка поселилась в пойме Тесьминского водохранилища.

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Благодаря снимку космонавта Олега Новицкого.

Устроили «ледовое побоище».

Став «президентами», много чего пообещали.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Патрон 16-го калибра

07.02.2002
В детстве его подарил нашему корреспонденту  Маршал Советского Союза Клим Ворошилов

Анатолий СТОЛЯРОВ
Троицк

Конец октября 1951 года выдался на редкость теплым. Мне десятый год, и отец впервые взял меня на утиную охоту. Мы расположились станом на Шубарколе, огромном пресном озере, что в североказахстанской степи. Здесь гнездилось великое множество водоплавающей птицы, здесь останавливались их пролетные стаи.
Днем, когда охотники варили на берегу утиную шурпу, в небе со стороны Троицка показался маленький двукрылый самолет.

В детстве его подарил нашему корреспонденту Маршал Советского Союза Клим Ворошилов

Анатолий СТОЛЯРОВ

Троицк

Конец октября 1951 года выдался на редкость теплым. Мне десятый год, и отец впервые взял меня на утиную охоту. Мы расположились станом на Шубарколе, огромном пресном озере, что в североказахстанской степи. Здесь гнездилось великое множество водоплавающей птицы, здесь останавливались их пролетные стаи.

Днем, когда охотники варили на берегу утиную шурпу, в небе со стороны Троицка показался маленький двукрылый самолет. Он облетел озеро по кругу, снизился над станом, два раза качнул крыльями и ушел, стрекоча мотором, за горизонт.

-- Это он поздоровался с нами, - сказал отец и, как старший в охотничьей команде, первым зачерпнул шурпы из котелка.

Охотники тоже достали ложки, сели у костра, отец налил всем по чарке. Но выпить не успели, потому что из-за бугра вылез трехосный грузовик-"студебеккер" с вооруженными солдатами, а вслед за ним в степь у самого стана плюхнулись два самолета У-2.

Солдаты оцепили самолет, а их офицер, сухой поджарый майор с синими просветами на погонах, подошел к костру, попросил предъявить документы.

-- Вам надо покинуть это озеро, - сказал майор и положил стопку охотничьих билетов в карман шинели.

-- Почему? - не понял отец.

-- Приказано очистить берег. - Глаза офицера походили на осколки бутылочных стекол.

-- По какому праву? Верните наши документы!

-- Верну: когда очистите берег.

Назревал скандал. Офицер требовал, а охотники недоумевали и отказывались подчиниться.

-- Давайте, ребята, шурпу есть, - предложил отец. - Слушай, майор, может, тебе в чарку плеснуть?

-- Ему нельзя, он на службе. А вот мне, пожалуй, плесни.

Это сказал маленький человек в защитной фуражке с квадратным козырьком, в простом армейском бушлате, туго перепоясанном кожаным патронташем. Во время спора он незамеченным появился у нашего стана. Что-то неуловимо знакомое было в его облике, а щетина жестких седых усов не скрывала улыбки.

-- Вот это по-нашему, по-охотничьи, - сказал отец. Он оценивающе оглядел маленького человека и плеснул ему в алюминиевую кружку водки.

Они чокнулись, одновременно выпили, одновременно крякнули, одновременно закусили соленым огурцом. Потом человек в бушлате подал всем руку. Пожал и мне ладошку. Рукопожатие его было сухим и крепким.

-- Чей будешь, сынок?

-- Столяров я, Анатолий, - ответил я и вдруг почувствовал невольную привязанность к этому человеку.

-- А ты кем будешь, мил человек? - спросил отец.

Майор с бутылочными осколками вместо глаз сделал предостерегающий жест, но человек в армейском бушлате отстранил его.

-- Я Ворошилов.

У костра сделалось тихо, так тихо, что я услышал, как на другом берегу ругается со своей молодой женой старый егерь-казах Балгабай.

-- Кк-кк-климент Ефф-фремович, - стал заикаться отец, - кк-как же так?

-- А вот так, привезли сюда охотиться, а моя охрана требует, чтобы никого вокруг...

-- А мы это: мы сейчас это немедленно устроим, - заторопился сразу отец. - А ну, ребята, быстро собирайся!

Собирались быстро. Солдаты охраны помогли нам вытащить из озера лодки, погрузить их на свой "студебеккер", помогали все, даже маршал подал в кузов наш котелок и чучелья. Лишь майор не помогал, он стоял в стороне, нервничал и беспрестанно зыркал глазами - бутылочными осколками.

Когда прощались, отец сказал:

-- Поздравляю вас, товарищ маршал, с наступающим семидесятилетием!

-- Неужто, Василий, и впрямь помнишь, когда я родился? - Видно было, что Ворошилову это очень приятно.

-- А то как же, Климент Ефремович, 4 ноября 1881 года!

-- Тогда давай за это тяпнем на посошок, - предложил Ворошилов и вынул из кармана плоскую фляжку.

Отец опрокинул стаканчик коньяку. Маршал вынул из своего патронташа патрон шестнадцатого калибра, снаряженный в блестящую латунную гильзу.

-- А это Анатолию, юному охотнику, на память от меня.

Грузовик поехал, а в кузове наши охотники вдруг запели:

"Климу Ворошилову письмо я написал:

"Товарищ Ворошилов, народный комиссар:"

Следующую зорьку мы встречали на Сассыкколе, озере, заросшем трехметровым тростником и плавающими непроходимыми лабзами. Оно было не менее огромно, чем Шубарколь, и располагалось неподалеку от него. Мы слышали, как палили Ворошилов и его охрана, но на нашем озере птица не летала, утка затаилась в камыше, жировала, и потому мы почти не стреляли.

К обеду над Шубарколем в небо поднялись два самолета У-2, взяли курс на Троицк. Но вдруг, словно вспомнив о чем, они развернулись, снизились и со страшным ревом, едва ли не задевая колесами камыши, пронеслись несколько раз над Сассыкколем.

Это была неоценимая помощь маршала. Тотчас же на озере началась кутерьма, поднялась на крыло вся перепуганная утка, и мы начали стрелять. Ох, и славная получилась охота!

А краснозвездные самолетики в последний раз прошли над нами, резво взмыли ввысь и, качнув крыльями, ушли в сторону Троицка.

С тех самых пор прошло более полувека. Но на моем письменном столе до сих пор стоит старая латунная гильза шестнадцатого калибра (патрон я тогда выстрелил на Сассыкколе), напоминая мне о встрече с маршалом Ворошиловым. n

Комментарии
Комментариев пока нет