Новости

Дипломат скончался накануне своего 65-летия.

74-летнего пермяка подозревают в совращении школьницы.

31-летний Вадим Магамуров погиб в минувший четверг, 16 февраля.

Местный житель вступал с детьми в интимную переписку, после чего завлекал школьников к себе домой.

Переговоры Министерства строительства Пермского края с потенциальным инвестором замершего проекта прошли накануне.

По данным Минобороны, еще двое военнослужащих получили ранения.

Местный житель заметил пожар в доме у соседей и поспешил на помощь.

Уральские мужчины придерживаются творческого подхода в решении мобильных вопросов.

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Тут вам не Франция!

26.02.2009


На прошлой неделе в Копейске и Коркино побывали корреспондент французской газеты "Ле Монд" Александр Бийетт и сотрудница радио "Свобода" Анастасия Кириленко. На визит их подвигли недавняя стихийная забастовка и "организованный" пикет горняков Челябинской угольной компании (ЧУК).

--  Они же из другого мира, им нас не понять. Приедут, проверят: есть у нас хвосты или нет? - ерничал по поводу визита журналистов мой знакомый.

Отчасти он оказался прав.

На прошлой неделе в Копейске и Коркино побывали корреспондент французской газеты "Ле Монд" Александр Бийетт и сотрудница радио "Свобода" Анастасия Кириленко. На визит их подвигли недавняя стихийная забастовка и "организованный" пикет горняков Челябинской угольной компании (ЧУК).

-- Они же из другого мира, им нас не понять. Приедут, проверят: есть у нас хвосты или нет? - ерничал по поводу визита журналистов мой знакомый.

Отчасти он оказался прав. За пару дней весь клубок горняцких проблем не размотать. Зато встреча с коллегами помогла взглянуть на себя со стороны.

Тщетно искал француз в наших краях независимый профсоюз горняков, наделавший много шума в 90-х годах. Последние его активисты давно уволились из ЧУКа, некому теперь касками стучать. Альтернативой независимому стал официальный профсоюз. Правда, во время последнего конфликта с работотодателем шахтеры о нем даже не вспомнили. Обратились сразу в прокуратуру.

Протестного движения зарубежный журналист у нас тоже не заметил. Даже на контакт с ним местные горняки шли неохотно, с опаской. Это вам не Франция, где марш несогласных собрал 2,5 миллиона человек. Это в их "буржуинском" государстве трудящиеся дружно заявили о несогласии с политикой правительства в финансовом кризисе лозунгами: "Зарплаты не поспевают за инфляцией!", "Живущие на зарплату не должны платить за банкиров!" У нас о таких вещах по-прежнему говорят только на кухнях.

Власть имущие тоже чего-то опасаются. Поначалу французу и его спутнице обещали экскурсию на знаменитый угольный разрез "Коркинский" и встречу с рабочими. Однако в последний момент угольный генерал Константин Струков передумал и не пустил их в свою вотчину:

-- Можно подумать, во Франции своих проблем нет. Нечего лазить по нашим помойкам!

Золотые слова. Я даже зауважала после них Константина Ивановича. Действительно, нечего преклоняться перед Западом! Ничем их "журналюги" не лучше наших. Пусть о своих проблемах пишут.

И все-таки из журналистской солидарности разрез гостям мы показали. Коркино и его поселки окружают гигантскую яму со всех сторон, доступ свободен. У нас же испокон веку работяг селили поближе к производству, чтобы на смену было ближе ходить. На достопримечательность мирового масштаба мы посмотрели не со специальной площадки, а с борта, где примостилась очередная "дикая" помойка. Грустное зрелище.

А когда проезжали мимо высокого каменного забора, густо опутанного поверху колючей проволокой, журналисты полюбопытствовали:

-- Это что, тюрьма?

-- Тюрьма для французских журналистов, - невесело пошутил кто-то.

-- Нет, это завод, где ремонтируют экскаваторы, - успокоила я, патриотично умолчав, что когда-то завод строили прямо на свежих захоронениях немецких трудармейцев.

Журналисты не стали спрашивать, зачем на заводском заборе "колючка". О чем подумали? Хотя любому россиянину ясно: это защита от воровства. Если бы у французских трудящихся зарплаты были, как у наших, наверняка тоже тащили бы все, что плохо лежит.

В глубинке народ гораздо беднее, чем в Москве и в областных центрах. Узнав о доходах коркинцев, Александр крайне удивился:

-- Как же вы живете?

-- Сами себе удивляемся! - пожимаю плечами и начинаю оправдываться: все мои соседи имеют сады-огороды, подрабатывают в двух-трех местах.

Позже понимаю, что вопрос моего французского коллеги звучал шире: как мы - "нехвостатые" люди - терпим такое наплевательское отношение к себе. Ковыряемся в своих огородах, солим огурцы и молча перевариваем очередное повышение цен. Нам все нипочем! Мы еще больше картошки насадим, еще больше огурцов закатаем. А если кто-то особо недовольный высунется, его свои же и заклюют.

Власть и народ давно существуют в параллельных мирах, стараясь не пересекаться. Мы словно выполняем дьявольскую установку Кашпировкого: "Все хорошо!" Это у французов вечные проблемы, а мы терпели и еще потерпим. Не жили богато и нечего начинать.

Марина МОРОЗОВА

Комментарии
Комментариев пока нет