Новости

О мужчине, находящемся за рулем в нетрезвом виде, стражей порядка предупредили горожане.

Автолюбилельница на Skoda Octavia сбила коляску с четырехмесячным малышом на улице Корепина.

По предварительной информации, возгорание могло стать результатом поджега.

Четырнадцатилетняя девушка два месяца назад ударилась во время катания с ледяной горки и жаловалась на боль в ушибленном суставе.

Оно сможет выпускать продукцию, которая сейчас закупается за рубежом.

Инцидент произошел в Петроградском районе города минувшим вечером.

Инцидент произошел минувшим вечером на Шоссе Космонавтов.

Деньги предназначались для оплаты коммунальных услуг.

Агрессивного наркомана задержали сотрудники Росгвардии.

Учитывались разные аспекты проживания в регионе.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Челябинск — город поэтов?

03.04.2009
Челябинск по-прежнему чувствует себя поэтической провинцией. Время от времени демонстрируют бурную деятельность представители так называемой «актуальной литературы» (это их самоназвание), пытаясь молодецкой забавы ради сбросить кого-нибудь «с корабля современности».

Столица Южного Урала не очень знает и ценит тех, кто пишет ее историю для вечности.

В этом году Екатеринбург в 10-й раз отметил день рождения уральского сказителя Павла Бажова вручением Всероссийской литературной премии в номинациях «Проза», «Литературоведение», «Краеведение» и, конечно, «Поэзия». На конкурс присылают книги со всей России, литературный праздник в Камерном театре традиционно собирает писателей, журналистов, читателей.

Юбилейная церемония была особенно яркой и торжественной. Поэты не очень дружны с цифрами — им больше нравятся буквы. Но тут трудно удержаться от арифметики: за 10 лет существования премии четыре раза в номинации «Поэзия» ее вручали именно челябинцам. При том, что Екатеринбург тоже богат хорошими поэтами и поэтическая география этими двумя городами далеко не исчерпывается.

В 2001 году вместе с издателем Владимиром Лурье мы безуспешно расспрашивали екатеринбургских прохожих, как пройти к Камерному театру, и один молодой человек загадочно сообщил: «Никто не знает, где он находится, но я вам его покажу!» Тогда я впервые представляла Челябинск как город поэтов. И вот 10-я церемония, и я уже в качестве члена жюри приглашаю на сцену земляка Сергея Борисова. Лауреатами премии имени Бажова в разные годы стали еще два наших замечательных поэта — Юрий Седов и Николай Година. Година и Борисов, кстати, лауреаты и другой престижной Всероссийской литературной премии — имени Мамина-Сибиряка.

Намеренно не расширяю круг поэтических имен Челябинска: моя цель не литературный обзор, а размышления о городе и поэзии в нем. Челябинску есть кем гордиться, но есть над чем и призадуматься: а знаем ли мы сами наших поэтов, получивших российское признание? Тут и начинается: и время-то на дворе не особо поэтическое, и что у нас тут в Челябе может хорошее вырасти, и, наконец, а зачем она вообще нужна, поэзия?

Взволнованная речь

Нормальные люди если и пишут, то в строчку: им и в голову не придет писать «в столбик», рифмовать, «ваять нетленку»... Вокруг то перестройка, то гламур, то кризис, и можно жить, не скучая, одним днем, его насущной злобой. А если разобраться?

Есть изящное определение: «Поэзия — это естественная форма, которую принимает взволнованная речь». Не помню, кому принадлежат слова, но они удивительно точно отражают суть: поэзия — явление духовной природы, во многом стихийное, мало от нас зависящее. Тайна, которая выводит нас за пределы собственной крохотной хрупкой жизни и приобщает к чему-то большему, чем мы сами, — сильному, устойчивому, гармоничному. Без ощущения этой причастности человеческое существование, короткое, подверженное болезням и бедам, ужасающе бессмысленно. Разве что брать от жизни все, как грабитель в супермаркете...

Самый простой ответ на вопрос о сути поэзии дает Коран. Священная книга, строго определяющая порядок жизни человека в семье и в государстве, на работе и дома, содержит раздел «Поэтические суры», где речь идет о поведении человека в Мироздании, о его отношении к Высшим силам. Подобный смысл есть и в других священных книгах, но именно Коран определяет поэзию как прямую причастность человека к вечности. И, кстати, деля людей на «верных» и «неверных», он называет «неверными» неверующих — тех, кто не признает существования над собой высших сил.

Однако, как говорил известный литературный герой Остап Бендер, «зачем мне вечное перо? Я не собираюсь жить вечно!» Так и мы недоумеваем: зачем нам вечность? Слово какое-то пустое и холодное, отсылающее прямо в салон ритуальных услуг! На самом деле человеческая вечность тепла и наполнена жизнь. Это и историческая память, и любовь к Родине, и чувство связи с природой — все, что делает нас людьми, личностями. Без памяти, без любви, без связи с окружающей нас природой — кто мы? Никто. Биомашины. Но почему именно поэзия — наш связной с вечностью? Ведь есть музыка, живопись, театр. Здесь ответ тоже прост.

Мы познаем мир с помощью слов. Слова — посредники, имена тех вещей, которые уже существуют в мире, и тех, которые живут пока только в нашем сознании. Представление о вещи, ее имя и сама вещь находятся на прямой линии нашей воли. Слово — наконечник стрелы, летящей в цель. И в этом смысле оно вполне материально. Именно поэтому если человека хотят обезоружить, обессилить, начинают со лжи. Поэзия рождается тогда, когда волнение счастья или горя выводит человека за пределы повседневности в окружающую его вечность. Мы начинаем ощущать память, любовь, красоту, превосходящие наше крохотное существование. Каждое слово вызывает в душе фейерверк чувств, воспоминаний, ассоциаций. Речь строится не по законам обыденности, а по законам красоты, музыки и наполняется новым смыслом.

Стихотворение становится своеобразным аккумулятором этого необычного состояния, и чуткий читатель способен сопережить его так же глубоко, как поэт, но уже в своей душе, в контексте собственной жизни. Поэзия упорядочивает внутренний мир человека по образу и подобию большого и прекрасного мира, в котором мы живем, она восстанавливает духовную матрицу личности.

Поэты создают новый образ мира, города, времени, дают новые имена. То, что «воспевает» поэт, становится причастным к вечности. Если же поэзией пренебрегают, жизнь становится как стоячая вода, засоряется, загнивает, рассыпается на мелкие сиюминутности.

Закон самосохранения души

Если внимательно отнестись к русской истории, можно отметить одну немаловажную особенность: в течение многих веков восстановление нашей страны, культуры после кризисов начинается со слова. Человек, принадлежащий к русской культуре, инстинктивно прибегает к поэзии как к средству самосохранения души. Причем чаще всего начинает писать сам.

Конечно, Пушкин — это наше все, высшее проявление гармонии. Но взволнованная речь неизбежно принимает свою естественную форму — и рождаются собственные стихи.

Например, в период Смуты середины XVII века 19-й по счету Лжедмитрий (а на самом деле сын стрельца Тимофей Акундинов) писал свои требования к боярам в поэтической форме! И все это хранит история.

А вот и современность: исповедь старой женщины, похоронившей мужа-пьяницу, брошенной детьми и внуками. Плач, вылившийся стихами из измученного сердца: «Выгонял, унижал, оскорблял, мат сплошной, // Угрозы, бессонные ночи, пьяная ревность, море слез, // скитания по родным и близким! // Но когда болел и четыре операции были, я всегда была рядом с ним, // Спасая от смерти, страдала с ним вместе... // Но 29/09 чудом осталась жива от него, // А он 30/09 скончался нечеловеческой смертью. // Похоронила со всеми ритуалами, почестями, поставила памятник. // Но прошу похоронить меня одну и отдельно, // Чтобы ветер был спутником моим...» Это не проза — это поэзия, песня-плач, песня-исповедь, песня-молитва.

Не стоит обольщаться: немногие пишущие открывают новое, становятся выразителями чувств поколения или нации. Большинство пишет просто для себя. Более того, выходящий из обыденности человек не защищен привычками и знаниями даже от себя самого. Его подстерегает немало опасностей, и бесчисленные трагические судьбы поэтов тому пример. И тем не менее поэзия остается самым надежным, природным способом самосохранения, самовосстановления души. Преодолевая кризис, кто-то развязывает войны, кто-то вкладывается в экономику, а Россия начинает писать стихи.

Неожиданно подтверждение о спасительности лирики я нашла в книге немецкого поэта и ученого Иоганна Бехера «Власть поэзии». Когда фашистская Германия была повержена, гигантский миф о третьем рейхе рухнул и нация оказалась лицом к лицу с разоренным ею миром, немцы обратились к лирике, врачующей души. Поэтические всплески в России начала ХХ века, 60-х, 90-х имеют ту же спасительную природу, вспомнить о которой впору и сегодня.

И еще, из личного: в суровые 90-е годы я вела в Челябинске и Златоусте литературные студии для авторов с физически ограниченными возможностями. Люди словно заново нашли себя в слове, сейчас у многих вышло по нескольку очень достойных сборников, они создали свои литературные кружки. И здесь великая сила поэзии более чем очевидна.

Белые пятна на карте

Конец ХХ века ознаменовался выходом ряда поэтических антологий, в каждой из которых не просто «подводились итоги» столетия, но и явно была попытка увидеть образ будущей России. Сейчас город за городом активно восстанавливают «литературную карту» России, пытаются осмыслить себя, воссоздать свой образ, доказать, что без них Россия «не полна».

Минувшим летом конференция «Образ города на литературной карте России» прошла в Перми. Собрание было многолюдным, шумным, разговор шел не только о поэзии, более всего о самом образе города, о его роли в судьбе страны.

Зимой подобная конференция прошла в Екатеринбурге. Она была менее многочисленной и бурной, но педагоги и библиотекари привели детей, а писатели подготовили выступления по важнейшим темам, так что цель была достигнута и здесь.

Я оказалась причастна к подобным событиям на Алтае и в Омске — многие российские города осознают себя, строят свой образ поэтическими средствами. Сказано же в старой притче: если в городе мудрый правитель, умелые ремесленники, оборотистые купцы — все равно пройдет время и все обратится в прах. Но если в этом городе есть поэт — город будет жить вечно.

А что же Челябинск? Он по-прежнему чувствует себя поэтической провинцией. Время от времени демонстрируют бурную деятельность представители так называемой «актуальной литературы» (это их самоназвание), пытаясь молодецкой забавы ради сбросить кого-нибудь «с корабля современности».

Поэзия у нас просто есть. Это ведь на лохотроны зазывают громко, взахлеб. А то, что необходимо как хлеб, находится рядом, на расстоянии вытянутой руки, на книжной полке.

Возьмите, откройте наугад, прочтите:

Она стояла на обочине

и смеялась.

Она была

как хрустальный бокал

на краю столешницы.

Или:

Обломали радость и по ветке

Растащили мигом кто куда.

Птицы удивительной расцветки

С криком разлетелись навсегда.

Погрустим, поплачем — жизнь сурова,

Отойдем — не век же горевать.

Прикопаем саженец и снова

Будем терпеливо поливать.

Это из книги Николая Годины «Стеклянная женщина».

А вот о любви:

Бог замешкался и не спас.

Годы бедствуя напролет,

я в безмолвие темных глаз

вмерз, как ива в озерный лед...

И снова о ней:

Усталая нежность свиданья.

Мечтой отуманенный взгляд.

Прозрачные дни увяданья

В глазах будто слезы стоят...

Сергей Борисов, из книги «Светотень».

Юрий Седов, «Избранное».

Зачерствела, как высохшая земля, душа,

не проймет ее ныне ни дождь, ни ветер,

не вздохнет она, замирая и не дыша:

— Никогда, никому ни за что на свете

не отдам этот день, этот час, этот миг,

когда лава лучей заливает сушу и воду...

Очерствела, не умеет сквозь маску вытолкнуть лик,

онемевшим губам подарить свободу...

Но, вопреки всему:

Не отступайся! Дверь не заперта.

Стучись — тебя услышит расстоянье.

Не порывайся — головой с моста.

Не обрывай заранее дыханье. ...

Стучись! Еще душа твоя жива,

и вкус дождя твои целует губы,

и этот стол, испытанный и грубый,

локтям диктует нужные слова...

Читай своих поэтов, Челябинск! Они ведь пишут тебя, тонким перышком прочерчивают в тетрадях твои улицы и площади, влюбленности и горести, предательства и подвиги. Они лучше всех знают, какой ты — настоящий. Таким ведь и останешься в живой человеческой вечности — в истории, в памяти.

Нина ЯГОДИНЦЕВА

Комментарии
Нина Александровна, вы молодец. Но, тем не менее, "своих" поэтов мне читать не очень хочется. И стихи Годины меня не очень вдохновляют. Кстати, по поводу первого четверостишия, где про хрустальный бокал на краю столешницы. По-моему, это очень давно было у Окуджавы:На откосе, на обрыве
нашей жизни удалой
ты не удержался, Гиви,
стройный, добрый, молодой.
Кто столкнул тебя с откоса,
не сказав тебе "прощай",
будто рюмочку -- с подноса,
будто вправду невзначай.
Но это ладно, у Седова и Годины действительно неплохие стихи. Но как можно читать челябинских поэтов, если некоторые из них (довольно титулованные) пишут, к примеру, о том, что "твои глаза,как скрипка Паганини" или, к примеру, один известный детский автор пишет: а вот здесь растет морковка, в землю спряталась, плутовка. Прежде, чем ее извлечь, можно руки пообжечь.
Блин, явно кто-то перепутал морковку с крапивой. В общем, кого здесь, господи, любить???
хухра
03.04.2009 08:35:43
вас, впрочем, можно
хухра
03.04.2009 08:36:39
А я слушал одного известного челябинского автора, который написал: "где б ни были вы, я бывал". Произнесите это вслух, вам понравится.
миша
03.04.2009 09:16:33