Новости

На Играх разыграют 44 комплекта наград.

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

На 26 февраля запланировано 50 развлекательных мероприятий.

Среди пострадавших – два несовершеннолетних мальчика.

Удар ножом он нанёс в ответ на попадание снежком в лицо.

Открытие автомобильного движения запланировано на 2018 год.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Свободная пластика

13.04.2002
Ольга и Владимир Пона: романтики и революционеры

Айвар ВАЛЕЕВ
Челябинск

Сегодня в рамках театрального фестиваля "Золотая маска" в Москве выступает Челябинский театр современного танца. На сцене Российского академического молодежного театра единственный южноуральский коллектив на конкурсе покажет свой хореографический спектакль "Киномания, или Есть ли жизнь на Марсе?" Его постановщик - лауреат прошлогодней "Маски" за лучшую работу в жанре современного танца Ольга Пона - посвятила "Киноманию" поколению женщин, чья молодость пришлась на 50-60-е годы, когда, по статистике, на десять девчонок приходилось девять ребят. Их наивная вера в лучшее будущее, искреннее любопытство по поводу существования жизни на далекой планете вызывают сегодня грустную улыбку и запоздалое желание сделать для них что-то доброе:
Ольга и Владимир Пона - дети тех женщин. У нового поколения возникли свои интересы, надежды и чаяния. Они сбываются только у самых безнадежных романтиков, каковыми, к счастью, и были основатели современной хореографии в Челябинске.

Ольга и Владимир Пона: романтики и революционеры

Айвар ВАЛЕЕВ

Челябинск

Сегодня в рамках театрального фестиваля "Золотая маска" в Москве выступает Челябинский театр современного танца. На сцене Российского академического молодежного театра единственный южноуральский коллектив на конкурсе покажет свой хореографический спектакль "Киномания, или Есть ли жизнь на Марсе?" Его постановщик - лауреат прошлогодней "Маски" за лучшую работу в жанре современного танца Ольга Пона - посвятила "Киноманию" поколению женщин, чья молодость пришлась на 50-60-е годы, когда, по статистике, на десять девчонок приходилось девять ребят. Их наивная вера в лучшее будущее, искреннее любопытство по поводу существования жизни на далекой планете вызывают сегодня грустную улыбку и запоздалое желание сделать для них что-то доброе:

Ольга и Владимир Пона - дети тех женщин. У нового поколения возникли свои интересы, надежды и чаяния. Они сбываются только у самых безнадежных романтиков, каковыми, к счастью, и были основатели современной хореографии в Челябинске.

Начало

Ольга Пона. - В 1977 году Владимир Романович был студентом хореографического отделения института культуры и только начал руководить самодеятельным студенческим коллективом в ЧПИ. Я училась на автотракторном факультете политеха и пришла в его, так скажем, кружок. Это было время большого творческого подъема студенческих масс. Театр "Манекен", клуб самодеятельной песни - буквально все жанры были представлены в студенческом творчестве. На мой взгляд, про этот феномен можно писать диссертации.

-- Что на тот момент представляла собой современная хореография?

О.П. - Не было понятия "современный танец", вместо этого употреблялось такое наивное выражение "свободная пластика". Им обозначалось то, что лежало в стороне от классического танца. И мы, зараженные бациллой новизны, пытались создавать просто нечто другое. Кумиром был ленинградский хореограф Якобсон. Он к тому времени уже умер. Но успел оказать большое влияние. Это был смелый новатор, пришедший из классического балета, который создавал свои уникальные миниатюры и спектакли.

"Нам это не надо"

Владимир Пона. - Танцевальный коллектив в ЧПИ разрастался, в какой-то момент от него отпочковался ансамбль хореографических миниатюр. В 1983 году нам в политехе стало уже тесно, и мы перешли в ДК ЖД. Главным нашим движителем была увлеченность. Вещи, которые мы делали, были в чем-то наивны, искренни и, главное, новы. В этой новизне и был азарт. Это многими воспринималось с трудом, в частности, членами жюри на смотрах, куда нам удавалось пробиваться.

-- Что вам говорили?

В.П. - Когда мы под музыку Баха вынесли на сцену свечи, нам сказали: "церковная пропаганда". Хотя мысль-то была ленинской: "из искры возгорится пламя". На сцене появляется нищий со шляпой, снова упрек: "У нас в стране нет нищих". Меня вызывали на ковер: "Нам этого не надо". Директору ДК ЖД звонили: "Пусть работают, но никуда их не вытаскивайте".

О.П. - Кроме этого, была и другая проблема. В советском искусстве первоосновой был сюжет, история. Зрителям навязывалось прямое понимание. Если жесты, то они непременно должны были что-то означать. Наш танец был более абстрактным, мы не пытались иллюстрировать какую-то историю. Естественно, это было неудобоваримым, поскольку не соответствовало канонам, плюс этот идеологический прессинг.

В.П. - Так было до 1989 года, когда мы сумели заявиться на региональный конкурс балетмейстерских работ Урала, Сибири, Дальнего Востока. Упор делался на современную хореографию. Мы неожиданно получили вторую премию. Нас вынуждены были признать в городе и даже присвоили коллективу, который тогда назывался "Движение", звание "народный". А в 1991 году, когда система самодеятельности рухнула, мы были благополучно уволены по сокращению штатов и за ненадобностью.

-- И как жили, чем занимались?

О.П. Одно лето мы жили в огороде. Мешок муки и все, что земля дает. Официально были безработными, но занимались тем же на общественных началах.

В.П. - Спустя какое-то время город начал нам помогать. А в июне 1992-го мы получили статус муниципального театра, стали профессиональным коллективом.

-- Корректно разделять то, что было до этого статуса, и после? Внутреннее ощущение стало другим?

В.П. - Я до сих пор не знаю, как это разделять. По существу, театр работает с 1978 года, но историю начали заново.

О.П. - Я считаю, что историю все же надо начинать с профессионального коллектива. Работа профессионала в корне отличается от самодеятельности - и по целям, и по задачам, и по тому пути, как ты работаешь с коллективом. Это мой личный взгляд.

Челябинск

-- Едва ли не половина современных хореографов живет на Урале. Вы, Татьяна Баганова, Евгений Панфилов. Чем это можно объяснить? Может, радиация на вас так влияет?

В.П. - Радиация в Челябинске делает самых красивых девушек. А современная хореография: Популярная точка зрения: удаленность от столиц, от сильных традиций. Нечему давить.

-- Как складывались взаимоотношения с городом? Была ли обида, возникало ли ощущение стены?

В.П. - Зная, как работают коллеги в других городах, видишь, что у них проблемы похожие. У меня постоянно внутри какая-то напряженность - воспримут ли? Сложное такое чувство: ревность или обида - не из-за того, что тебе плохо сделали. Не имея желания понять новое, человек себя обделяет. Обида за людей, которые здесь живут, хороших, в общем-то, людей:

-- Вы говорите ведь не только о начальниках?

В.П. - Мы не избалованы зрителем. У нас никогда не было переполненных залов, ну разве что на заре нашей молодости, в начале 80-х. Увы, сейчас такого нет. Но есть публика, которая очень внимательна к нашему творчеству и воспринимает его с благодарностью.

-- Это правильно, что искусство настолько самодостаточно?

О.П. - Конечно! Для современного искусства это нормально и даже необходимо. И если это кому-нибудь нужно, близко, понятно, то нам доставляет удовлетворение работать для этих людей. Но мы не тешим себя надеждами о большой популярности. Искусство не должно соперничать с поп-культурой. Приедет к нам, предположим, Ростропович и кто пойдет на концерт? Музыкальная общественность, интеллигенция...

Не надо "понимать"

-- Современное искусство отказалось от рассказывания историй. Человек прочтет наш материал, захочет вас понять, что ему посоветуете?

О.П. - Нужно читать хорошие книги, смотреть хорошее кино или спектакли, иметь кругозор и обладать интеллектом. И вовсе не обязательно разбираться в истории танца. Как-то особенно "понимать" то, что мы делаем, вовсе не требуется.

-- Правда?

О.П. - Да. Достаточно прочитать либретто и понять все абсолютно. Но разве это удовлетворительно - просто понимать? Есть чувствование: трогает тебя, задевает? Может быть, появляются какие-то ассоциации, всплывают какие-то воспоминания или картинки - прошлого, прочитанного, увиденного, пережитого:

-- Все понимают, когда в вашем спектакле появляется фольклорный мужичок с гармошкой и еще ругается. А ведь помимо этого есть, видимо, важные хореографические идеи, менее доступные и эффектные.

В.П. - Совершенно верно. Вся глубина - в хореографической композиции. Какие-то определенные имиджи, намеки на типаж - в картинках, а вся глубина мысли - в композиции, в пластике, в хореографической лексике. В том, как используется тело. К примеру, в "Лицах" на фоне довольно сурового текста - мягкое и очень проникновенное танцевание. Танцовщики как бы своими телами размышляют обо всем. Даже о судьбах России. И это невозможно уложить в канву какой-то истории - кто куда пошел и кому что сказал.

Двигаться, чтобы не быть убитым

-- Что для вас есть красота?

О.П. - Прекрасна естественность. Чем меньше красивости - тем больше красоты. Красоту можно увидеть во всем. Даже в грубых взаимоотношениях между людьми есть особая прелесть. На мой взгляд, красота - это глубина и правдивость существования на сцене. Не актерство, не изображение чего-либо, а реальные глубокие чувства актера. Когда ему веришь - это и есть красота.

В.П. - Вот приходит на спектакль фотограф из газеты, сидит, ищет картинку. Я ему говорю: не жди эффектную позу. Идет этот кавардак - снимай, потому что в этой незаконченности, недоговоренности и надо искать наше искусство.

-- Каковы творческие границы современной хореографии? Проще говоря, что здесь можно, а что нельзя?

В.П. - Когда-то для меня было очевидно, что можно, что нельзя. А теперь - все можно, но чтобы это было оправданно.

О.П. - Мы были на спектакле мировой звезды Пины Бауш. Посреди спектакля вывозится на тележке птицеферма, курицы выпускаются на сцену, где-то в углу идет танец, а они разгуливают по сцене, потом их собирают и увозят. Это даже театром нельзя назвать - сама жизнь.

В.П. - Но если на меня воздействуют на эмоциональном уровне - это будет оправданно. А часто бывает просто попытка удивить. Вот, предположим, кирпич летит. Вроде как в этом какая-то идея заключена!..

О.П. - Значит, хореограф хочет передать чувство опасности. Один бельгийский хореограф и вправду использовал в своем спектакле падающие кирпичи. Причем танцовщики не знали, откуда они будут падать, и должны были очень виртуозно двигаться по сцене, чтобы просто-напросто не быть убитым. И это давало ощущение колоссальной опасности в аудитории, чего и добивался постановщик.

-- Но для одного человека этот прием будет оправданным, а для другого нет.

О.П. - Да, слава богу. Если всем нравится, значит, с твоим спектаклем что-то не в порядке.

Узок круг этих революционеров:

-- Интересен момент, когда рухнул железный занавес и вы увидели современную западную хореографию. Это была радость или шок?

О.П. - Жаль, но мы не получили возможности учиться непосредственно за рубежом. В данный момент мы можем констатировать, что это хорошо, нас никто не задавил своим влиянием. Но упущено время. Если бы это случилось раньше, мы бы развились гораздо быстрее. Обидно изобретать колесо, которое давно уже изобретено. Это может быть интересным, но на это кладется жизнь.

В.П. - Было очень досадно, когда я после 12 лет интуитивных поисков вдруг увидел все это в готовом виде. Причем гораздо интереснее, и здесь были уже сформированные традиции, техники. Думал: и что мне теперь делать - с нуля учиться или завязывать? Конечно, это все было драматично.

-- Существует ли понятие русский современный танец?

О.П. - Я думаю, существует.

-- А чем он отличается от западного?

О.П. - Тем, что его делают русские люди. Их не так много - Панфилов, Баганова, Пепеляев, ну вот Пона, Фиксель, Агульник, еще несколько имен. Каждый из них самобытен. Но они носители русского менталитета, а это не пропьешь. Так же, как русская классическая литература. Искусство современного танца на Западе чуть холоднее, спокойнее, все пронизано интеллектом, это скорее игра ума. Оно так не трогает сердце, как наше.

-- У современной хореографии сколь серьезные перспективы в России?

В.П. - Россия - страна революций, и революционеров здесь навалом. Современное искусство - некая революционная оппозиция к традиционному. Я думаю, уже поэтому будущее у современной хореографии в России есть. n

Комментарии
Комментариев пока нет