Новости

Выпавший ночью снег создал восьмибалльные заторы на дорогах областного центра.

Награду Анатолию Пахомову вручил замминистра обороны России Николай Панков.

По словам свидетелей задержания, активиста посадили в полицейскую машину и увезли в ОВД Дзержинского района.

По предварительной информации, площадь пожара превысила 400 квадратных метров.

Плакат у участников марша изъяли сотрудники полиции.

Несмотря на случившееся, Касьянов продолжил участие в памятном мероприятии.

Сообщение о возгорании автомобиля поступило на пульт экстренных служб в 05:53 с улицы Буксирной.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Берлин был так далеко...

06.05.2009
Надо ли проливать столько крови, чтобы понять, как ужасна война?

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

В июле 1941 года Иван Исаевич Клименко и мысли такой не мог допустить, что 9 мая 1945 года он будет праздновать Победу на даче Геринга.

Тогда, в июле 1941 года, под Ельней он допрашивал высокомерного немецкого летчика, который наотрез отказывался говорить. А когда ему предложили подумать, он вскочил, поднял правую руку кверху и крикнул: "Хайль Гитлер!" Тогда немцы, в том числе и пленные, вели себя нагло, свысока, не скрывали своего презрения к советским людям.

В те дни, когда враг подступился к Москве, Берлин был так далеко..

Надо ли проливать столько крови, чтобы понять, как ужасна война?

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

В июле 1941 года Иван Исаевич Клименко и мысли такой не мог допустить, что 9 мая 1945 года он будет праздновать Победу на даче Геринга.

Тогда, в июле 1941 года, под Ельней он допрашивал высокомерного немецкого летчика, который наотрез отказывался говорить. А когда ему предложили подумать, он вскочил, поднял правую руку кверху и крикнул: "Хайль Гитлер!" Тогда немцы, в том числе и пленные, вели себя нагло, свысока, не скрывали своего презрения к советским людям.

В те дни, когда враг подступился к Москве, Берлин был так далеко... Не было ни одной дороги, которая вела бы туда. А Гитлер? Мог ли подумать Иван Исаевич, что наступит день, когда именно он во-рвется в бетонные подземелья рейхсканцелярии, отыщет бункер фюрера и там, на листке в клеточку из школьной тетради, химиче-ским карандашом составит первый акт допроса: "2 мая 1945 года в центре Берлина, в здании бомбо-убежища германской рейхсканцелярии, подполковник Клименко составил акт...".

Впрочем, рассказ о И.И. Клименко я закончу ниже. А теперь - о В.И. Путятине.

Случилось так, что в конце зимы ко мне пришел Владимир Ильич Путятин и принес несколько книг: "Почитайте, может быть, это вас заинтересует". Чтения у меня хватает, но я все-таки прочитал все семь томов, в которых немцы вспоминают о том, как воевали в России. Конечно, это интересно - увидеть войну глазами немецких солдат.

Вильгельм Адам дает нам уникальную возможность узнать о последних днях Паулюса - он служил его адъютантом и был при нем до последнего дня. Вместе с ним, в соседней комнатке, Адам провел несколько дней до плена в подвале универмага в Сталинграде. Их охраняла группа полковника Людвига, которая удерживала последнюю линию обороны. Напротив универмага театр имени Горького уже был занят нашими войсками. Адам пишет: "Час или более я просидел напротив командующего армией в нашем тесном помещении. Между нами мерцала свеча. Царило молчание. Каждый был занят своими мыслями. Наконец, я заговорил: "Господин генерал-полковник, теперь следует поспать, иначе вы не выдержите следующего дня".

Разумеется, они думали о том, что было, о том, что будет. Паулюс был уверен, что Гитлер ждет самоубийства своего генерала и, чтобы подтолкнуть его к этому, произвел его в фельдмаршалы. А Адам вспоминал свой разговор с пожилым солдатом. "Господин полковник, - спрашивал солдат, - я не понимаю, зачем, собственно, мы здесь, на Дону и на Волге? Если меня сегодня или завтра укокошат, жена и дети даже не будут знать толком, за что я здесь сражался. Честно говоря, я и сам этого не знаю".

И наступил последний день. "31 января 1943 года. Медленно наступал тусклый рассвет. Паулюс еще спал. Все же и я хоть немного поспал. Только я хотел встать, как в дверь постучали. Паулюс проснулся. Вошел начальник штаба Шмидт. Он сообщил: "Русские пришли". Сказав это, Шмидт сделал шаг назад и открыл дверь. Вошел совет-ский генерал с переводчиком и объявил нас военнопленными. Я положил перед ним на стол наши пистолеты".

Теперь мы знаем все эти подробности из первых рук.

Когда у Ельни Иван Клименко допрашивал немецкого летчика, где-то там же, в своей деревеньке, жил мальчик Вова, двух лет. В его доме остановились на постой немецкие солдаты. Они не обижали мальчика. А однажды даже угостили его макаронами. В жизни Владимира Ильича Путятина потом не было макарон вкуснее тех. Еще он помнит окопы вокруг села, в которых валялись всякие патроны и гильзы. На брустверах тех окопов потом собирали ягоды, тоже очень вкусные.

А в моем доме в приазовском селе, может быть, несколько дней провел немецкий танкист Генрих Метельман - как раз в тех местах он воевал. Выходец из бедной рабочей семьи, Генрих, однако, в юности считал за честь воевать в войсках вермахта. Он даже, вопреки воле отца, антифашиста, вступил в гитлерюгенд. Но война за несколько месяцев вразумила его. По крайней мере, судя по его книге, к советским людям он относился с острым интересом вначале и даже сочувственно - потом. Генрих описывает случай, как однажды его экипаж разместили в хате, в которой жила женщина с тремя детьми. Фельдфебель их выгнал на улицу. Генрих не сводил глаз с женщины, которая спешно завязывала вещи в узлы. Она молча вывела своих детей на улицу, на мороз. В окне Генрих увидел, как она стояла с детьми у дороги, не зная, куда идти... Для чувства, которое вызвало в нем эта сцена, он нашел осторожное слово "странное".

Генрих и, конечно, другие немцы не могли не заметить бедность, нищету и убожество деревень, которые они занимали. Его поразила хата, в которой танкисты разместились: стены из дикого камня, крохотные окна, глиняный пол, никакого потолка, только солома на крыше. Без уборной, даже во дворе. Он заключает: "И нас, с нашим современным оружием, занесло сюда, за две тысячи километров, воевать с этими неимущими людьми, отнимать у них последнее".

Потом Генрих воевал у Паулюса, вместе с ним сидел в "котле", попал в плен, а после войны всю жизнь проработал стрелочником на железной дороге.

Иначе читаешь книгу немецкого снайпера Йозефа Оллерберга. Он воевал тоже в местах, где прошло мое детство. Снайпер несколько раз во всех подробностях описывает свою "охоту". Как он в окуляре находит свою жертву, какое-то время "ведет" ее, останавливает прицел на груди, как успевает подумать, что у того, кто взят на мушку, осталось всего несколько секунд жизни...

Кто там был? Чей отец, чей сын, чей брат? В какую деревню полевая почта унесет листок "похоронки", в каком доме вскинет руки и зарыдает женщина?

Снайпер нажимает на спусковой крючок - "звук выстрела нарушил рассветную тишину, и молодой офицер в шоке, еще не веря, что это произошло, уставился на дыру на своей груди, из которой брызнул маленький фонтан крови"...

Теперь, через шестьдесят лет после тех событий, я ловлю себя на том, что откровения немецких захватчиков воспринимаются не так остро, как было бы сразу после войны. Они далеко в прошлом, в котором ничего не изменить. Обидно только то, что надо было пролить так много крови, чтобы понять, как ужасна и как бессмысленна война. Неужели новым, послевоенным поколениям тоже без крови этого не понять?

мая 1945 года. Берлин. Гитлер еще не найден. Сразу, в первый же день, без особых усилий были обнаружены обгоревшие трупы Геббельса, его жены и их детей. Но нужен фюрер. Живой или мертвый. Скорее всего, мертвый, как о нем толковали все свидетели последних событий в бункере - повар 2 фюрера Ланге, его шофер Кемпке, механик Шнейдер, охранник Менгесхаузен, адъютант Гюнше. Арестован вице-адмирал Фосс. К вечеру 3 мая подполковник Клименко с Фоссом едут в имперскую канцелярию. В канцелярии все кверху дном. Валяются кресла, ящики из-под вина, пустые бутылки, битая посуда, консервные банки. Везде кирпичная пыль, штукатурка, битое стекло.

Все говорили, что Гитлер мертв, но его труп в тот день не нашли.

На следующий день в саду, недалеко от входа в бункер, солдат Иван Чураков на всякий случай залез в воронку от бомбы, заваленную мусором и ветками, порылся в ней, нашел фаустпатрон. "Вылезай, - крикнул ему Клименко, - еще взорвешься". Чураков стал выбираться и тут увидел чьи-то голые ноги. "Товарищ подполковник, - сообщил он, - тут трупы". Из-под мусора солдаты извлекли два обгорелых трупа. Как выяснилось позже, это были Адольф Гитлер и Ева Браун.

нигу контрразведчика СМЕРШ Ивана Клименко "Тайна бункера Гитлера" мне подарил главный врач санатория "Кисегач" Валерий Иванович Сорокун.

- Иван Исаевич, - уточнил он при этом, - мой крестный отец. Кроме того, он и мой отец - свояки. Оба - военные люди. Оба из одной деревни Старошумная бывшей Кустанайской области. После победы над Германией Иван Исаевич был направлен на Восток, на войну с Японией. По пути он дня на два заезжал на родину. Я помню, как он меня, трехлетнего, таскал на руках. "Это твой папа?" - спрашивали меня. "Нет, мой папа другой", - отвечал я. Мы, конечно, ничего не знали о службе крестного. Военный и военный. Его рассекретили только в 1975 году. И он долгие годы жил в Одессе, работал директором завода пожарной техники. Уже в годы перестройки я ездил в Одессу, гостил у него. И он приезжал на Южный Урал, бывал в Троицке. Ведь Иван Исаевич учился там, в ветеринарном институте. Там, еще до войны, на какое-то время и сошлись две пары - Клименко и Сорокуны. Хочу добавить к сказанному, что И.И. Клименко лично допрашивал генерала Власова и белогвардейского атамана Семенова, он был участником Нюрнбергского процесса. О нем в своих мемуарах вспоминают многие военачальники, в том числе Г. Жуков.

Книга "Тайна бункера Гитлера" вышла уже без И.И. Клименко. Она была издана благодаря содействию руководителя департамента военной контрразведки ФСБ России генерал-полковника А.Г. Безверхнего, вице-президента ОАО "Уралсиб" В.К. Ваевского и В.И. Сорокуна.

начале войны никто не думал, как брать Берлин, как искать в нем Гитлера, как врываться в его канцелярию, как там вести себя. Не до того было. Тогда и Берлин, и рейхстаг, и Гитлер были так далеко... И казалось невероятным, что кто-то доберется до того "логова". Но это все-таки случилось. И "брали" Гитлера не какие-то особые, необыкновенные, "высоколобые" личности, а простые люди, одни из тех, с кем мы жили бок о бок.

Комментарии
Комментариев пока нет