Новости

По словам свидетелей задержания, активиста посадили в полицейскую машину и увезли в ОВД Дзержинского района.

По предварительной информации, площадь пожара превысила 400 квадратных метров.

Плакат у участников марша изъяли сотрудники полиции.

Несмотря на случившееся, Касьянов продолжил участие в памятном мероприятии.

Сообщение о возгорании автомобиля поступило на пульт экстренных служб в 05:53 с улицы Буксирной.

Чп произошло минувшей ночью в доме по улице Голованова.

Из-за аварии на энергосетях электричество в домах пропало в ночь на 26 февраля.

С 27 февраля за проезд придется платить 25 рублей.

Спортивный объект осмотрел глава Минспорта РФ.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Синдром солдатского сердца

20.05.2009
Как помочь молодым ветеранам локальных войн?

Как помочь молодым ветеранам локальных войн?

У этого красивого 26-летнего парня, казалось бы, нет проблем. Сергей выбрал себе самую трудную судьбу: сознательно пошел в армию, на войну, в разведку. Он из уличных пацанов, никогда не был маменькиным сынком. Прошел вторую Чеченскую кампанию, сохранив себя и свой взвод. Вернулся к любимой, женился, нашел работу. Война не прошлась по нему тяжелым катком. Тогда почему он вздрагивает при залпах салюта, вскакивает во сне на автомобильный выхлоп? Зачем изо всех сил рвется обратно на войну?

О проблемах воинов-интернационалистов, которых с каждым годом становится все больше, мы беседуем сегодня с главным врачом Челябинского областного клинического терапевтического госпиталя ветеранов войн, профессором кафедры неврологии УГМАДО Дмитрием Альтманом и заведующей кафедрой психиатрии ЧГМА, профессором Ириной Шадриной.

Стресс длиною в жизнь

Сергей сам никогда бы не обратился в госпиталь, он считает себя достаточно здоровым, не подозревая, что последствия боевой психической травмы исподволь разрушают организм, у которого пробит барьер адаптации.

Сережа пережил страшный шок, когда в Чечне на его глазах убили друга. Так он не вел себя больше никогда: плакал, чуть не бился головой о стену. Наутро проснулся другим человеком, жестко разделившим: вот враг, а это — оборотная сторона. Потому он и сейчас так остро реагирует на звук вертолета, мечется ночью по квартире в поисках каски. А утром не может вспомнить ничего.

— У этого в целом благополучного мальчика, адаптировавшегося в мирной жизни, не ушедшего ни в алкоголизацию, ни в наркотики, пограничное психическое расстройство. Если бы в первые три месяца после возвращения из Чечни он прошел реабилитацию, этих последствий бы у него не было, — комментирует психиатр.

Для этого в Челябинском госпитале для ветеранов войн и был создан центр медико-психологической и психосоматической реабилитации для таких ребят. Сергея вызвали сюда для прохождения диспансеризации.

— С 2006 года мы занимаемся этой проблемой, — объясняет главный врач госпиталя. — Афганский, чеченский синдром — это ведь не просто слова, за каждым стоит конкретная человеческая жизнь. Боевая психическая травма — это стресс, запредельный для человеческих возможностей. Он может длиться годами, но у большинства остается пожизненно. Я в своей докторской диссертации занимался проблемами афганцев, изучая их особенности 16 лет спустя после войны. Что же с ними произошло в динамике? Половина из этих ребят несколько раз вступала в брак, но жить в семье не могла. 75 процентов из них не изменили круга общения: они не понимали людей, не прошедших войну, то есть дружили только со «своими».

Мне говорят: «Разве такое возможно?» А попробуйте, встаньте на беговую дорожку, пробегите 5 — 6 км. Когда вы сойдете с нее, голова все еще продолжает кружиться, ты как бы бежишь. А этот человек перенес сильнейший стресс, думал лишь о том, как выжить, сберечь себя и товарищей, выполнить боевую задачу, был в постоянном запредельном напряжении. Человек во время боевых действий перевозбужден, у него возникает мощнейшая симпатическая активация с выбросом гормонов-катехоламинов. В результате такого длительного воздействия на организм происходит истощение собственных ресурсов. В свое время соседом у меня был молодой человек, недавно вернувшийся из Афганистана. Знаете, как он входил в квартиру? Сначала оглядывался налево-направо, вверх-вниз, делал шаг вперед и повторял свой маневр. То есть он был все еще в боевой готовности, не ушел из Афгана. На это потребовались годы.

Сегодня к нам в госпиталь поступили двое ребят, одному 36 лет, другому — 42. Но каждый из них уже перенес по инсульту и инфаркту. В их основе — то самое пограничное психическое расстройство, которое не вылечили в самом начале. Оно реализовалось в раннюю изношенность организма, всех его регуляторных систем.

«Чужие» войны

Вьетнамский, афганский, чеченский синдром. Так его называли раньше, связывая с участием в «чужой», предельно жестокой и подчас бессмысленной для солдат войне.

— Впервые в истории этот синдром был описан врачом по фамилии Декоста, который был участником американских войн Севера и Юга (помните роман «Унесенные ветром»?), — рассказывает Ирина Шадрина. — В той войне впервые применили разрывные снаряды, и потому синдром назывался сначала «снарядный шок». Потом ему дали другое имя — синдром солдатского сердца. А сегодня какое страшное оружие используют, что видят эти мальчики?

На учете в госпитале состоят 5824 «афганца», 10191 «чеченец» из Челябинской области. Но страшные войны не становятся далеким прошлым.

— После Великой Отечественной войны Россия участвовала в 20 военных конфликтах. Сейчас Северный Кавказ, кошмар Осетии, серьезная обстановка в Грузии. Ребята оттуда к нам постепенно подтягиваются. Сейчас их уже 235, — говорит Дмитрий Альтман. — Очень важно ими заниматься своевременно, в первые месяцы после войны. Когда возникает хронизация расстройства, делать это гораздо сложнее, да и эффективность ниже. Вот почему мы обращаемся не только к самим ребятам (порой они себя больными не воспринимают), но к их близким — женам, родителям, друзьям: приводите их к нам. Мы знаем и можем вам помочь. Только так можно вернуть их к нормальной мирной жизни.

«Я тебя на смерть не посылал!»

Вернувшись из зоны конфликта, ребята пытаются как-то социализироваться, рассказывает Ирина Шадрина. Алкоголем, наркотиками глушат стресс, называя их антидепрессантами. Этих парней, кстати, находят организованные преступные группы, подсаживают на наркотики, начиная с экстази и курительных смесей для кальяна.

Провоцирующим моментом для их агрессии и дезадаптации становится столкновение с чиновниками. Вспомните Великую Отечественную войну, общество не принимало солдат, увидевших западную жизнь. Они напрямую направлялись в лагеря. Сегодня ребята возвращаются в, казалось бы, другую действительность, но вновь наталкиваются на глухую бюрократическую стену. Чиновники безапелляционно, не задумываясь о последствиях, говорят: «Я тебя туда не посылал!» (А кто посылал солдата на войну? Государство, а значит и чиновник, его служащий.) Ребята сразу слышат за этим: ты не нужен государству. Это их до такой степени выбивает из колеи, что проснувшаяся агрессия выбрасывается на животном уровне. Парни нередко уходят в криминал, их активно используют. Это самые беспощадные киллеры, выслеживающие свою жертву до конца, потому что они воспринимают ее как врага.

— Я вхожу в комиссию по помилованию при губернаторе Челябинской области, — говорит Дмитрий Александрович. — Когда попадаются дела «наших» ребят, вижу, с какой особой жестокостью они действовали. Чаще всего это убийства с расчленением, десятки нанесенных ударов вместо одного, потому что они воспринимают свою жертву как злейшего врага. И дальше срабатывает рефлекторный момент, бессознательный, почти животный инстинкт.

К сожалению, поток насилия атакует нас каждый день с экранов телевизоров. В результате любой человек, не только участник боевых действий, невольно испытывает стресс и агрессию, считает Альтман. А ведь русскому человеку всегда были ближе гуманистические идеи. Вал негатива, который несется через СМИ, это такая же интервенция, психологический терроризм, их необходимо остановить в законодательном порядке.

Ребята, которые вернулись с малых войн, острее других реагируют на любую социальную несправедливость. Столкнувшись с ней, они опять идут в бой, ведь они и по сей день защищают Родину. Сегодняшний экономический кризис бьет по ним по первым. В результате «психотравмы кризиса» обостряются все признаки предыдущего ПТСР (посттравматического стрессового расстройства), которое вроде бы уже и не проявлялось в мирной жизни.

Воинов-интернационалистов охотно берут в правоохранительные органы, охранные структуры, размышляет психиатр, но расторможенное влечение к уничтожению делает их там небезопасными. В системе МВД, например, с ними работает психологическая служба, но на сегодняшний день, как показывают примеры, это малоэффективно.

«Ножницы» бюрократии

Болезненно и просто опасно непонимание государством тех своих ребят, по сути детей, которых оно сначала отправило на войну, а потом пытается от них дистанцироваться.

— У меня поток писем из различных силовых структур с возмущением, почему вы отказываете нашим сотрудникам в лечении, — рассказывает главный врач госпиталя. — Но наше учреждение работает в системе обязательного медицинского страхования, то есть госпиталь имеет право принимать на лечение только граждан с полисами.

А действующие военнослужащие не застрахованы в аккредитованных страховых компаниях и соответственно не имеют страховых полисов. Принимать их на лечение в госпиталь мы не имеем права.

— Я просто вынужден отказывать военнослужащим, хотя мне это дается очень тяжело и я внутренне не согласен с действующим законодательством, — с болью говорит Альтман. — Надеюсь на понимание и поддержку со стороны государства, которое должно дать право военному человеку обращаться в свой территориальный госпиталь. А для этого в госпиталях ветеранов войн необходимо сохранить многоканальное финансирование (за счет бюджета соответствующего субъекта РФ, а также средств ОМС). Кстати, за аналогичным решением сейчас в Минздравсоцразвития РФ обратилась Российская ассоциация начальников госпиталей ветеранов войн, членом президиума правления которой я являюсь.

Сегодняшние военнослужащие могут идти за помощью только в свою медсанчасть. Но клиники МВД, прокуратуры имеют дело в основном со здоровыми людьми, ведь больные в этих структурах попросту не работают.

— Наши больные попадают и еще в одни «ножницы», — продолжает Ирина Владимировна. — Мы вынуждены ставить на первое место осложнения и лишь потом основной диагноз — пограничное психическое расстройство, лечить которое нередко необходимо в условиях психоневрологической больницы. Но парни категорически отказываются туда обращаться: какой работодатель впоследствии возьмет их на работу, увидев одну только печать психиатрии?..

Необычная больница

Молодые ветераны локальных войн всей нашей области стремятся лечиться в госпитале. Почему у госпиталя такой высокий рейтинг, колоссальный кредит доверия, спросила у самих ребят. «Здесь нет казенщины. Это больница с человеческим лицом, домашним уютом, улыбающимся и очень профессионально подготовленным персоналом, современным и высокотехнологическим оборудованием». «Я выхожу отсюда другим человеком. Здесь лечат, а не пытаются отделаться от тебя». Услышала от этих суровых парней, не склонных к похвалам.

У госпиталя собственная локальная компьютерная сеть, и на каждого пациента заведена своя электронная карта. Врач, принимая больного, вводит код и получает полную информацию о его состоянии. Эта «карточка» содержит данные всех обследований, анализов, получаемых больным медикаментов за многие годы. Здесь же его социальный и психологический портрет: где, с кем, в каких условиях живет, работает, где и сколько времени воевал. Получить такую полную картину помогает диспансеризация, она проводится здесь много лет. В нее входит осмотр 12 специалистами и онкоскрининг. Результаты последнего: диагностика, в основном, на уровне I—II стадий рака, III — здесь повод для серьезного разбора. Это принципы работы по мировым стандартам.

Наш областной клинический терапевтический госпиталь ветеранов войн входит в число лучших в стране. В 2006 году госпиталь удостоен диплома международного конкурса за самые современные научные технологии. Он оснащен великолепным оборудованием экспертного класса для диагностики, лечения и реабилитации пациентов. Некоторые его аппараты уникальны не только для Урала, но и для России.

— Конечно, во всем этом огромная заслуга губернатора нашей области Петра Ивановича Сумина, — убежден главный врач госпиталя. — Он очень трепетно и с большим вниманием относится к проблемам ветеранского движения и ежегодно, планомерно помогает госпиталю создавать все условия для успешного лечения и реабилитации наших пациентов.

В этом уютном корпусе на опушке соснового бора есть собственная грязелечебница, бассейн, тренажерный зал, отделение физиотерапии, то есть все, чтобы вернуть солдата к мирной жизни. Ветеран Чеченской войны Сергей, впервые попавший сюда, сказал врачу на прощание:

— Я ненавидел больницы. Не знал, что они могут быть и такими. Да со мной так нигде и не разговаривали.

Комментарии
интересно, а можно в этот госпиталь попасть, если ты не ветеран?
Стэнли Кубрик
21.05.2009 09:39:52
Я участник боевых действий 99-2000.Нуждаюсь в консультации и помощи.Как попасть к вам?
Дмитрий
25.05.2011 15:56:41