Новости

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

На 26 февраля запланировано 50 развлекательных мероприятий.

Среди пострадавших – два несовершеннолетних мальчика.

Удар ножом он нанёс в ответ на попадание снежком в лицо.

Открытие автомобильного движения запланировано на 2018 год.

В Пермском крае осудили мужчину, который более полугода избивал несовершеннолетнюю.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Наталья Солженицына: «Он просто видел наше возвращение»

28.05.2009
Диалог с вдовой великого русского писателя Александра Солженицына после премьеры оперы «Один день Ивана Денисовича».

Несколько дней назад в Перми на сцене академического театра оперы и балета имени Чайковского сыграли мировую премьеру оперы одного из самых известных современных российских композиторов Александра Чайковского «Один день Ивана Денисовича». Ее литературной основой стала одноименная повесть Александра Солженицына, написанная ровно полвека назад, а опубликованная в 1962-м в ноябрьской книжке журнала «Новый мир», редактором которого был Александр Твардовский. Хроника дня лагерной жизни Ивана Шухова, одного из миллионов узников сталинского ГУЛАГа («Щ-854» — так первоначально называлась повесть — это лагерный номер Шухова), стала прежде всего уникальным человеческим документом, обжигающе правдивым свидетельством одного из тех, кто выжил в этих кругах ада, не сломался, сохранил душу и веру в то, что так жить нельзя. Программка пермского спектакля напоминает: «Именно с этой книги началось постепенное исчезновение архипелага ГУЛАГ». И именно с нее началась литературная судьба Александра Солженицына: «Матренин двор», «Раковый корпус», «В круге первом», «Архипелаг ГУЛАГ», «Красное колесо» и все остальные сочинения напишутся позже. Мировая слава, Нобелевская премия, травля и изгнание из СССР и возращение в совсем другую Россию тоже будут позже.

За полгода до смерти, в феврале 2008-го, почти 90-летний писатель успел ответить на письмо художественного руководителя Пермской оперы Георгия Исаакяна. Именно он предложил Александру Чайковскому перенести сочинение Солженицына на оперную сцену, вместе с композитором стал соавтором либретто и режиссером-постановщиком «Одного дня Ивана Денисовича». Но сначала было разрешение и, можно сказать, благословение на труд от Александра Исаевича: «…Ваше глубоко продуманное письмо, полное живых душевных движений, задало мне задачу, к которой я был совсем не готов. Ваши доводы, при опоре на ваш режиссерский опыт и на репутацию вашего театра, обезоруживают меня от возражений, которыми бы я, вероятно, ответил в другом случае. …да будет оправдан ваш замысел — творческой удачей».

Премьера оперы стала не просто главным событием огромного и многожанрового международного фестиваля «Дягилевские сезоны: Пермь — Петербург — Париж», что в городе на Каме (родине Дягилева) провели уже в четвертый раз. Она стала личным и чрезвычайно существенным событием в духовной, нравственной жизни каждого, имеющего отношение к этому спектаклю. Это команда постановщиков (кроме Чайковского и Исаакяна надо назвать художника Эрнста Гейдебрехта и дирижера Валерия Платонова), замечательные солисты, хор и оркестр Пермской оперы. На сцене не было ни грамма фальши (во всех смыслах). Была щемящая и скорбная история скитаний одинокой души по кругам абсолютно реального ада. Личным событием спектакль стал и для тех его зрителей-слушателей, кто в этот вечер настроился на серьезную душевную работу и был вознагражден теми художественными и просто человеческими эмоциями, что остаются в памяти надолго, пожалуй, навсегда.

Гостями пермской премьеры были вдова Солженицына Наталья Дмитриевна и сыновья Ермолай и Степан. День спустя на встрече с пермской интеллигенцией Наталья Дмитриевна ответила на многочисленные и очень разные вопросы.

— Наталья Дмитриевна, оставил ли Александр Исаевич Солженицын завещание?

— Он оставил даже два завещания. Одно юридическое, в котором сказано, что «все мое имущество, в чем бы оно ни находилось, завещаю супруге». Другое, скажу так, внутреннее, оно адресовано мне и сыновьям. Не думаю, что должна говорить о его содержании. Но оно очень важное, и я в свой срок тоже намерена написать такое.

— Расскажите, пожалуйста, о себе то, что считаете возможным рассказать.

— Я москвичка, за что всю жизнь меня Александр Исаевич очень «презирал» (по улыбке Натальи Дмитриевны понятно, что это «презрение» нуждается в кавычках — В.С.). Он был сугубый провинциал и считал, что Москва всю Россию объела и обидела. И от меня отстал только тогда, когда я сказала, что Москва — моя Рязань. Я люблю Москву, этот город, который все переваривает и всех перемалывает, столько переносит и не теряет себя. Родилась в 1939 году. Была в эвакуации. В 1956 году поступила на мехмат МГУ. Могла бы сделать научную карьеру, но продвигаться по математической линии не дал КГБ. Даже аспирантуру не дали окончить, ведь тогда мы с Александром Исаевичем уже были вместе. К 1973 году у нас уже было три сына: Ермолай, Игнат и Степан. Что еще? Серьезно занималась спортом, дважды была чемпионкой СССР по академической гребле.

— Как идет работа над полным собранием сочинений Солженицына?

— Это собрание неполное, оно начиналось при его жизни, а при жизни полных собраний сочинений не бывает. И после смерти еще долго не бывает, должно пройти время. Он работал до последнего дня в самом буквальном смысле слова, до последнего часа. Степан был дома, когда это случилось: на столе остались только что написанные строки.

В собрании сочинений будет 30 томов. Все оконченные произведения в последних прижизненных редакциях. Будет никогда не публиковавшаяся книга мемуарная о жизни нашей в России после возвращения из Америки в 1994 году. Будут два тома «Литературной коллекции» — это впечатления читателя, оказавшегося еще и писателем. Проза, том публицистики. Вышло уже девять томов, до конца года выйдет еще шесть. Будет половина.

— Когда Александра Исаевича, а затем и вас с детьми выслали из страны, верили ли вы, что когда-нибудь вернетесь на Родину?

— Он верил. И мы — и я, и моя мать — были заражены этой верой. Вот только, когда ввели войска в Афганистан, я заколебалась. Даже сказала ему: «Сколько лет ты водил нас по пустыне…» Он ответил: «Я просто вижу наше возвращение». И оказался прав.

— Кто выбирал имена для ваших сыновей?

— Перед рождением детей мы писали имена в столбик и вычеркивали друг у друга те, что не нравятся. Никогда не могли договориться ни об одном имени для девочки, поэтому, наверное, ее у нас и нет. Последнее слово, конечно, было за Александром Исаевичем. Даже и не знаю, благодарны ли наши сыновья за такой выбор. Но во всяком случае, все они — Александровичи.

— Что вам дала и что отняла американская жизнь?

— 17 лет прожила в лесу. На одном холме один дом стоит, на другом — другой. Зимой видишь свет в окнах другого дома, а летом его скрывают листья. Я тосковала без людей, без живого общения. Конечно, дети были лишены русского детства. Но они приобрели хорошее образование и остались русскими, что очень важно, ведь обычно именно дети в эмиграции теряют язык и культуру.

— Что можете сказать об опере «Один день Ивана Денисовича»?

— Когда читала в проспектах слова «мировая премьера», ощущения особенного события, признаюсь, не было. Но на спектакле, особенно во втором акте, волнение подхватило и понесло, почувствовала, что происходит действительно мировое событие. Была книга — один ствол, одно дерево. Теперь появилась новая ветвь. А сын Степан сказал: «Опера — отдельное дерево». Корневая система общая. Люди и власть. Как человека расплющивает жизнь. Мы все идем этим путем. Кто-то не выживает, даже оставшись в живых. Как себя сохранить — об этом весь Солженицын. И об этом спектакль.

— Что вы думаете о процессе над Михаилом Ходорковским?

— Тяжелый вопрос. У меня вызывает уважение то, как он себя ведет. Но я не считаю его политзаключенным. Была борьба за власть, он создавал государство в государстве, одна сильная прослойка сшиблась с другой.

— Расскажите о встречах Александра Солженицына и Владимира Путина.

— Встреч было две. Первая в 2000 году. Позвонили мне и пригласили нас на обед в Кремль. Я понимала, что Александр Исаевич не сможет принять это приглашение. Искала способ отказать вежливо и сказала: «Пусть лучше Владимир Владимирович приезжает к нам. Мы накормим вкуснее, чем в Кремле». И Путин с супругой приехали к нам. Александр Исаевич долго разговаривал с ним о земстве, о местном самоуправлении — этот вопрос волновал его до конца дней. А потом мы действительно поужинали. Вторая встреча — 2007 год. Солженицыну присудили Государственную премию, и он ее принял, хотя от ордена Андрея Первозванного от Ельцина в свое время отказался. Но у Госпремии иная методика присуждения: выдвинула академия, присуждают уважаемые люди. На церемонии в Кремле Александр Исаевич быть не смог по состоянию здоровья, и Путин приехал к нам.

— Много споров вызвала одна из последних книг Солженицына «Двести лет вместе»…

— Она возникла из материалов к «Красному колесу». Считаю, книга вывела этот вопрос — евреи и русская революция — из числа табуированных. И это правильно: табу, умолчание — это путы. Из книги ясно, что причины революции сотворили не евреи. Главная причина — длящийся несколько столетий (и существующий и сегодня) разрыв, трещина между властью и обществом. Александр Исаевич считал, что власть в этом разрыве виновата больше.

— Правда ли, что у Солженицына был непростой, даже скверный характер?

— Ложь и навет! У него был сильный характер. Но при этом он готов был многим жертвовать ради других. В быту был человек исключительно легкий. Только опозданий не терпел, считал, например, что нельзя опаздывать к обеду, так как это неуважение к моему труду хозяйки. Он любил своих друзей, своих одноклассников, однополчан. Никаких разрывов с ними не помню. Были литературные разрывы, но это совсем другое дело.

Комментарии
Комментариев пока нет