Новости

Дипломат скончался накануне своего 65-летия.

74-летнего пермяка подозревают в совращении школьницы.

31-летний Вадим Магамуров погиб в минувший четверг, 16 февраля.

Местный житель вступал с детьми в интимную переписку, после чего завлекал школьников к себе домой.

Переговоры Министерства строительства Пермского края с потенциальным инвестором замершего проекта прошли накануне.

По данным Минобороны, еще двое военнослужащих получили ранения.

Местный житель заметил пожар в доме у соседей и поспешил на помощь.

Уральские мужчины придерживаются творческого подхода в решении мобильных вопросов.

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Синдром солдатского сердца

02.06.2009
Как помочь молодым ветеранам локальных войн

Нина ЧИСТОСЕРДОВА

Челябинск

У этого красивого 26-летнего парня, казалось бы, нет проблем. Сергей выбрал самую трудную судьбу: сознательно пошел в армию, на войну, в разведку. Он из уличных пацанов, никогда не был маменькиным сынком. Прошел вторую Чеченскую кампанию, сохранив себя и свой взвод. Вернулся к любимой, женился, нашел работу.

Как помочь молодым ветеранам локальных войн

Нина ЧИСТОСЕРДОВА

Челябинск

У этого красивого 26-летнего парня, казалось бы, нет проблем. Сергей выбрал самую трудную судьбу: сознательно пошел в армию, на войну, в разведку. Он из уличных пацанов, никогда не был маменькиным сынком. Прошел вторую Чеченскую кампанию, сохранив себя и свой взвод. Вернулся к любимой, женился, нашел работу. Война не прошлась по нему тяжелым катком. Тогда почему он вздрагивает при залпах салюта, вскакивает во сне на автомобильный выхлоп? Зачем изо всех сил рвется обратно на войну? О проблемах воинов-интернационалистов, которых с каждым годом становится все больше, мы беседуем сегодня с главным врачом Челябинского областного клинического терапевтического госпиталя ветеранов войн, профессором кафедры неврологии УГМАДО Дмитрием АЛЬТМАНОМ и заведующей кафедрой психиатрии ЧГМА, профессором Ириной ШАДРИНОЙ.

Стресс длиною в жизнь

Сергей сам никогда бы не обратился в госпиталь, он считает себя достаточно здоровым, не подозревая, что последствия боевой психической травмы исподволь разрушают организм, у которого пробит барьер адаптации. Сережа пережил страшный шок, когда в Чечне на его глазах убили друга. Так он не вел себя больше никогда: плакал, чуть не бился головой о стену. Наутро проснулся другим человеком, жестко разделившим: вот враг, а это - оборотная сторона. Потому он и сейчас так остро реагирует на звук вертолета, мечется ночью по квартире в поисках каски. А утром не может вспомнить ничего.

-- У этого в целом благополучного мальчика, адаптировавшегося в мирной жизни, не ставшего ни алкоголиком, ни наркоманом, пограничное психическое расстройство. Если бы в первые три месяца после возвращения из Чечни он прошел реабилитацию, этих последствий бы не было, - комментирует психиатр.

Для этого в Челябинском госпитале для ветеранов войн и был создан центр медико-психологической и психосоматической реабилитации. Сергея вызвали сюда для прохождения диспансеризации.

-- С 2006 года мы занимаемся этой проблемой, - объясняет главный врач госпиталя. - Афганский, чеченский синдром - это ведь не просто слова, за каждым стоит конкретная человеческая жизнь. Боевая психическая травма - это стресс, запредельный для человеческих возможностей. Он может длиться годами, но у большинства остается пожизненно. Я в своей докторской диссертации занимался проблемами афганцев, изучая их особенности 16 лет спустя после войны. Половина из этих ребят несколько раз вступала в брак, но жить в семье не могла. 75 процентов из них не изменили круга общения: они не понимали людей, не прошедших войну, то есть дружили только со "своими".

Мне говорят: "Разве такое возможно?" А попробуйте, встаньте на беговую дорожку, пробегите 5-6 километров. Когда вы сойдете с нее, голова все еще продолжает кружиться, вы как бы бежите. А этот человек перенес сильнейший стресс, думал лишь о том, как выжить, сберечь себя и товарищей, выполнить боевую задачу, был в постоянном запредельном напряжении. В результате происходит истощение собственных ресурсов. В свое время соседом у меня был молодой человек, недавно вернувшийся из Афганистана. Знаете, как он входил в квартиру? Сначала оглядывался налево-направо, вверх-вниз, делал шаг вперед и повторял свой маневр. То есть он был все еще в боевой готовности.

Сегодня к нам в госпиталь поступило двое ребят, одному 36 лет, другому - 42. Но каждый из них уже перенес по инсульту и инфаркту. В их основе - то самое пограничное психическое расстройство, которое не вылечили в самом начале. Оно реализовалось в раннюю изношенность организма, всех его регуляторных систем.

"Чужие" войны

Вьетнамский, афганский, чеченский синдром. Так его называли раньше, связывая с участием в "чужой" войне.

-- Впервые в истории этот синдром был описан врачом по фамилии Декоста, который был участником американских войн Севера и Юга (помните роман "Унесенные ветром"?), - рассказывает Ирина Шадрина. - В той войне впервые применили разрывные снаряды, и потому синдром назывался сначала "снарядный шок". Потом ему дали другое имя - синдром солдатского сердца.

На учете в госпитале состоят 5824 "афганца", 10191 "чеченец" из Челябинской области. Но войны не становятся далеким прошлым.

-- После Великой Отечественной войны Россия участвовала в 20 военных конфликтах. Сейчас Северный Кавказ, кошмар Осетии, серьезная обстановка в Грузии. Ребята оттуда к нам постепенно подтягиваются. Сейчас их уже 235, - говорит Дмитрий Альтман. - Очень важно ими заниматься в первые месяцы после войны. Когда возникает хронизация расстройства, делать это гораздо сложнее, да и эффективность ниже. Вот почему мы обращаемся не только к самим ребятам (порой они себя больными не воспринимают), но к их близким - женам, родителям, друзьям: приводите их к нам.

"Я тебя на смерть не посылал!"

"Вернувшись из зоны конфликта, ребята пытаются как-то социализироваться", - рассказывает Ирина Шадрина. Алкоголем, наркотиками глушат стресс, называя их антидепрессантами. Этих парней находят организованные преступные группы, подсаживают на наркотики, начиная с экстази и курительных смесей для кальяна.

Провоцирующим моментом для их агрессии и дезадаптации становится столкновение с чиновниками. Вспомните Великую Отечественную войну: общество не принимало солдат, увидевших западную жизнь. Они напрямую направлялись в лагеря. Сегодня ребята возвращаются в, казалось бы, другую действительность, но вновь наталкиваются на глухую бюрократическую стену. Чиновники, не задумываясь о последствиях, говорят: "Я тебя туда не посылал!" (А кто посылал солдата на войну? Государство, а значит и чиновник, его служащий.) Ребята сразу слышат за этим: ты не нужен государству. Это их до такой степени выбивает из колеи, что проснувшаяся агрессия выбрасывается на животном уровне. Парни нередко уходят в криминал, их активно используют. Это самые беспощадные киллеры, выслеживающие свою жертву до конца, потому что они воспринимают ее как врага.

-- Я вхожу в комиссию по помилованию при губернаторе области, - говорит Дмитрий Альтман. - Когда попадаются дела "наших" ребят, вижу, с какой особой жестокостью они действовали. Чаще всего это убийства с расчленением, десятки нанесенных ударов вместо одного, потому что они воспринимают свою жертву как злейшего врага. И дальше срабатывает рефлекторный момент, бессознательный, почти животный инстинкт.

Ребята, которые вернулись с малых войн, острее других реагируют на любую социальную несправедливость. Столкнувшись с ней, они опять идут в бой, ведь они и по сей день защищают Родину. Сегодняшний экономический кризис бьет по ним по первым. В результате "психотравмы кризиса" обостряются все признаки предыдущего ПТСР (посттравматического стрессового расстройства), которое вроде бы уже и не проявлялось в мирной жизни.

Воинов-интернационалистов охотно берут в правоохранительные органы, охранные структуры, размышляет психиатр, но расторможенное влечение к уничтожению делает их там небезопасными. В системе МВД с ними работает психологическая служба, но на сегодняшний день, как показывают примеры, это малоэффективно.

"Ножницы" бюрократии

Болезненно и просто опасно непонимание государством тех своих ребят, по сути детей, которых оно сначала отправило на войну, а потом пытается от них дистанцироваться.

-- У меня поток писем из различных силовых структур с возмущением, почему вы отказываете нашим сотрудникам в лечении, - рассказывает главный врач госпиталя. - Но наше учреждение работает в системе обязательного медицинского страхования, то есть госпиталь имеет право принимать на лечение только граждан с полисами.

А действующие военнослужащие не застрахованы в аккредитованных страховых компаниях и соответственно не имеют страховых полисов. Принимать их на лечение в госпиталь мы не имеем права.

-- Я вынужден отказывать военнослужащим, хотя внутренне не согласен с действующим законодательством, - говорит Альтман. - Надеюсь на понимание и поддержку со стороны государства, которое должно дать право военному человеку обращаться в свой территориальный госпиталь. А для этого в госпиталях ветеранов войн необходимо сохранить многоканальное финансирование (за счет бюджета соответствующего субъекта РФ, а также средств ОМС). Кстати, за аналогичным решением сейчас в Минздравсоцразвития РФ обратилась Российская ассоциация начальников госпиталей ветеранов войн, членом президиума правления которой я являюсь.

Сегодняшние военнослужащие могут идти за помощью только в свою медсанчасть. Но клиники МВД, прокуратуры имеют дело в основном со здоровыми людьми: больные в этих структурах попросту не работают.

-- Наши больные попадают и еще в одни "ножницы", - продолжает Ирина Шадрина. - Мы вынуждены ставить на первое место осложнения и лишь потом основной диагноз - пограничное психическое расстройство, лечить которое нередко необходимо в условиях психоневрологической больницы. Но парни категорически отказываются туда обращаться: какой работодатель впоследствии возьмет их на работу, увидев одну только печать психиатрии?..

Необычная больница

Молодые ветераны локальных войн всей нашей области стремятся лечиться в госпитале. Почему у госпиталя такой высокий рейтинг, кредит доверия, спросила у самих ребят. "Здесь нет казенщины. Это больница с человеческим лицом, домашним уютом, улыбающимся и профессионально подготовленным персоналом, современным и высокотехнологическим оборудованием". "Я выхожу отсюда другим человеком. Здесь лечат, а не пытаются отделаться от тебя".

У госпиталя есть локальная компьютерная сеть, на каждого пациента заведена своя электронная карта. Врач, принимая больного, вводит код и получает полную информацию о его состоянии. Эта "карточка" содержит данные всех обследований, анализов, получаемых больным медикаментов за многие годы. Здесь же его социальный и психологический портрет: где, с кем, в каких условиях живет, работает, где и сколько времени воевал. Получить такую полную картину помогает диспансеризация, она проводится здесь много лет. В нее входит осмотр 12 специалистами и онкоскрининг. Результаты последнего: диагностика, в основном на уровне I-II стадий рака, III - здесь повод для серьезного разбора. Это принципы работы по мировым стандартам.

Областной клинический терапевтический госпиталь ветеранов войн входит в число лучших в стране. В 2006 году госпиталь удостоен диплома международного конкурса за самые современные научные технологии. Он оснащен оборудованием экспертного класса для диагностики, лечения и реабилитации пациентов.

-- В этом огромная заслуга губернатора области Петра Сумина, - убежден главный врач госпиталя. - Он с большим вниманием относится к проблемам ветеранского движения и ежегодно помогает госпиталю создавать все условия для успешного лечения и реабилитации наших пациентов.

В этом уютном корпусе на опушке соснового бора есть собственная грязелечебница, бассейн, тренажерный зал, отделение физиотерапии, то есть все, чтобы вернуть солдата к мирной жизни. Ветеран Чеченской войны Сергей, впервые попавший сюда, сказал врачу на прощание:

-- Я ненавидел больницы. Не знал, что они могут быть и такими. Да со мной так нигде и не разговаривали.

Комментарии
Комментариев пока нет