Новости

Дипломат скончался накануне своего 65-летия.

74-летнего пермяка подозревают в совращении школьницы.

31-летний Вадим Магамуров погиб в минувший четверг, 16 февраля.

Местный житель вступал с детьми в интимную переписку, после чего завлекал школьников к себе домой.

Переговоры Министерства строительства Пермского края с потенциальным инвестором замершего проекта прошли накануне.

По данным Минобороны, еще двое военнослужащих получили ранения.

Местный житель заметил пожар в доме у соседей и поспешил на помощь.

Уральские мужчины придерживаются творческого подхода в решении мобильных вопросов.

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Человек с головой

11.05.2002
Челябинец Лазарь Михайлов вспоминает, как создавал атомную бомбу... на ЧТЗ

Михаил ФОНОТОВ
Челябинск

В молодости Лазарь Михайлов знал два голода. Один - в прямом смысле, желудочный, ненавистный, навязчивый, а второй - в смысле переносном, головной, желанный, недоступный, голод на знания.

Челябинец Лазарь Михайлов вспоминает, как создавал атомную бомбу... на ЧТЗ

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

В молодости Лазарь Михайлов знал два голода. Один - в прямом смысле, желудочный, ненавистный, навязчивый, а второй - в смысле переносном, головной, желанный, недоступный, голод на знания. Пока он учился, эти два голода в нем ревниво совмещались, ревностно сопровождали его.

Дело было давно, еще в начале двадцатого века. И вся Россия тогда, наверное, испытывала эти два голода, телесный и духовный, иначе не объяснить то, что голодный мальчик из глухой деревни Симбирской губернии так яростно рвался в науку.

Тот самый мальчик пяти лет, который страдал оттого, что не может отыскать на столе старосты и прочесть письмо отца с первой мировой войны, он же через тридцать лет будет принимать участие в создании атомной бомбы.

Науку он брал приступом. Так, в техникуме он решил, к своему изумлению, единственный в классе, две задачи, для решения которых у него не было никаких знаний. Знания он вытащил из своей головы. Так, в институте он одним из последних написал свой дипломный проект, сев за него утром после выпускного вечера и сразу с головой уйдя в тему, только прихлебывая пиво, которое притащили ребята (осталось от бала), несколько дней работал не разгибая спины и на "отлично" защитил проект, посвященный "темной" в те времена производственной автоматике.

На Челябинском тракторном, куда Лазарь Михайлов был направлен после института, его, молодого, двадцатипятилетнего, почти сразу же назначают начальником электротехнической лаборатории. Заводчане обнаруживают, что среди молодых специалистов есть такой, который способен пробивать любые научно-производственные бреши, - стоит лишь обратиться к нему. И он с удовольствием пробивал эти бреши. Случаев было много. Например, такой. Заводу не хватало воздуха. А все потому, что часто выходили из строя два синхронных мотора с компрессорами. Обратились к Михайлову. Он исследовал моторы и выяснил, что виновата немецкая фирма-поставщик АЭГ. В это не верилось. И вообще, опасаясь конфуза, завод не хотел предъявлять претензий зарубежной фирме. Все-таки иск был направлен. Фирма отвечала: "Ваши тонкие исследования, к сожалению, вынуждают нас принять ваши доводы". Мало того, сама фирма не смогла конструктивно поправить свои моторы. Это сделал тот же Михайлов, после чего двигатели исправно работали еще несколько десятилетий.

Он входил в пространство мышления глубоко и бесстрашно. Несколько раз случалось, что от перенапряжения мозг отказывался мыслить, срывался, замыкался, "перегорал". Так он зарабатывал себе отдых.

А теперь послушаем самого Лазаря Андреевича Михайлова.

-- Лазарь Андреевич, поговорим о бомбе. Итак, вы принимали участие в ее создании?

-- Да.

-- Какое?

-- Прямое.

-- А все-таки?

-- В качестве ответственного специалиста.

-- Но это, простите, общие слова. А конкретно?

-- Я работал по заданию академика Ю.Б. Харитона. Занимался урановыми проблемами...

-- Начнем с начала. Как вы причастились к урану?

-- Я работал на ЧТЗ. Работником был не совсем ординарным. Наверное, меня заметили главный инженер и директор завода. По их поручениям я выполнял разные работы, далекие от моей специальности.

-- Это как?

-- Приведу такой пример. Заводу нужен был генератор, который дал бы трехфазный ток на сборку танков, для инструментов. Вызывает меня главный инженер С.Н. Махонин: "Вы сможете спроектировать и изготовить генератор у нас в электроремонтном цехе в течение месяца?" На всякий случай я отвечаю ему: "Дайте подумать два дня".

Я знал, что такой генератор на заводе нельзя было изготовить в принципе. Но, уже выходя из кабинета, я начал искать варианты. И кое-что придумал. Тут же пошел на склад. Там отыскал два асинхронных генератора. Выписал их. В тот же день перевез в электроремонтный цех. За ночь два генератора собрал в один, связал. На следующий день агрегат перевезли на место. Опробовали. Все нормально. Осталось выполнить разводящую сеть - и установка готова к работе.

Еще через день инструменты на сборке подключили к сети. Опробовали. Все нормально. Звоню Махонину: приходите посмотреть генератор. Он не понял. Даже рассердился: у меня нет времени что-то там смотреть. Потом все-таки пришел. Посмотрел. Помолчал. Только и сказал: "Как нашли решение?" Я показал пальцем на свою голову.

-- А при чем тут атомная бомба?

-- До бомбы надо дойти. В начале войны на заводе случилась острая ситуация: только что внедрили закалку деталей токами высокой частоты, а дело не пошло, идет сплошной брак, завод лихорадит. Вдруг вызывает меня директор Зальцман. Впервые. Иду. Зальцман мне говорит: "Мы хотим назначить вас начальником цеха токов высокой частоты". Я ему возражаю: "Я инженер-электрик, это не мое дело". А он мне свое: "Мы на вас полагаемся".

Пришлось мне спешно осваивать новую науку. Освоил. Нашел ошибку. Брак был устранен. Дело пошло.

-- И что потом?

-- Потом опять вызывает меня директор, вытаскивает книгу и говорит: "Надо заняться этим делом". Смотрю: автор - инженер Гровс, "Атомная бомба". Секретное издание. Но какое отношение к атомной бомбе имею я? Нет, я не могу. Директор меня "успокоил" : прежде чем отказываться, надо войти в курс дела.

-- Это какой год?

-- 1945-й. Или 1946-й. На Японию бомба уже была сброшена. Опять отправили меня в Москву, в публичную библиотеку, в спецзал. Сидел я там с утра до ночи. Мне помогло то, что я знал два языка, немецкий и английский.

-- Два языка? А где изучили?

-- Немецкий изучил в институте, а английский - уже на заводе. Самоучкой. На каких-то курсах. Искал людей, владеющих языком. Это отдельная история. Словом, месяц сидел я в библиотеке. Конспектировал. Переводил. Из иностранцев там были Харкинс, Вейсскорф, еще кто-то. Из наших ученых - Тамм, Курчатов. Много думал. Я сразу понял, что сам секрет мне в библиотеке не вычитать. До него надо доходить самому. И я после долгих утомительных размышлений вник в суть дела.

В Челябинск вернулся с умственным переутомлением.

-- Это что такое?

-- Это такое состояние, когда не можешь и не хочешь думать. И вообще наступает полное безразличие, апатия.

-- Это болезнь? Надо лечиться?

-- Да, но прежде всего отдохнуть. Это было у меня не впервой. Случалось и раньше.

-- Когда?

-- Когда я учился в Казанском университете. Вы знаете, как я учился на первом курсе? Все на лекциях, а я с восьми до четырех часов - в университетской столовой, официантом. Не на что было жить. После четырех часов уходил в библиотеку, садился за учебники. И все же я сдал все предметы за первый курс. Но это сказалось на моем здоровье. Врачебная комиссия обнаружила у меня умственное переутомление и рекомендовала академический отпуск.

-- И это же повторилось уже после войны?

-- Да. Через некоторое время, после отдыха, я пришел к Зальцману и сказал, что надо доложить кому следует о моих выводах. В Москве у нас был свой человек - нарком танковой промышленности В.А. Малышев. Зальцман позвонил ему.

Опять поехал я в Москву. Малышев принял нас, со мной было два помощника, моментально. Только начал я ему докладывать, он берет трубку и кому-то говорит: "Четвертый, здравствуйте, у меня инициативная бригада по вашим интересам". А нам: "Вас вызывает Борода". Борода? Какая еще Борода? Нам объяснили, как доехать до Бороды. Выйти на площади Метро, там должен стоять автобус. Зайти в него, ничего не говорить, садиться. Он довезет. Мы сели, поехали. На посту проверили наши документы. Солдат с ружьем нажал кнопку, приходит майор, ведет нас в приемную. В приемной нам говорят, что Игорь Васильевич уже ждет нас. Так это, оказывается, сам Курчатов! С его трудами я уже знаком. Дверь открывается, нас встречает моложавый человек без пиджака с бородой до пояса. Я представился, сказал, чем занимался и к каким выводам пришел. "Хорошо, молодцы, - сказал Курчатов. - Подключайтесь". А подключились мы к семинарам по проблеме урана, которые тогда проходили в Академии наук.

Потом я занимался проблемой автоматического управления реакторами.

-- Вы жили в Москве, в командировке?

-- Да. Через некоторое время началась работа по основному изделию. Мы приехали в Арзамас-16, устроились в гостиницу. На следующий день вызывают к начальству, а это генерал Зернов и академик Харитон. Харитон и Зельдович поставили перед нами задачу - разработать механизм инициирования ядерного взрыва так, чтобы разброс процесса был не более одной сорокамиллионной секунды.

Такие секунды инженерными методами не разрешить. Но меня это не очень смутило, потому что я знал: в этом не будет необходимости. У меня было свое решение.

Когда проект был готов, нам поручили поставку комплектующих изделий для первой атомной бомбы.

-- Кому нам?

-- Это ОКБ-700 на ЧТЗ.

-- Что, ЧТЗ тоже принимал участие в производстве атомной бомбы?

-- На заводе была кучка специалистов, которые изготовляли эти комплектующие изделия. Вся ответственность лежала на мне. Сам я на самолете ЧТЗ, в сопровождении солдат, возил изделия в Москву. Точнее, в Арзамас-16.

Испытание атомной бомбы, как известно, прошло удачно. На испытаниях я не присутствовал, узнал о них из печати. Потом еще какое-то время я продолжал работать в Арзамасе-16, пока не был вызван в ЦК, который и отправил меня в Челябинск на завод N 255, так назывался завод электромашин, он в то время переживал не лучшие времена.

-- А кто знал, чем вы занимаетесь?

-- На заводе я работал наездами из Москвы, здесь не знали, что я делаю.

-- А если знакомый спрашивал, где работаете?

-- Я не мог открыться никому.

-- Даже и жене?

-- И она ничего не знала.

-- Как я понимаю, вся страна работала на ядерную бомбу и вы были частицей этой огромной системы?

-- Да. Но меня не забыли. В числе других мне присудили Сталинскую премию, как сказано в дипломе, за выполнение спецзадания, и за это же награжден орденом Трудового Красного Знамени.

-- Где вы работали потом?

- На заводе электромашин, как уже сказал. Потом - в институте НИИтехмаш, в совнархозе, в СКБ "Ротор". На пенсию вышел в 1991 году в возрасте 80 лет, имея трудовой стаж 62 года. Сознательно или по наитию, от первого импульса или по внутреннему развитию, по подсказке учителей или по собственному разумению, моя жизнь была посвящена широкому набору знаний и отдаче их на благо своей страны.

-- Такой ваш итог в свои девяносто лет?

-- Да, такой итог. Жизнь прошла без скуки. n

Комментарии
Комментариев пока нет