Новости

Переговоры Министерства строительства Пермского края с потенциальным инвестором замершего проекта прошли накануне.

По данным Минобороны, еще двое военнослужащих получили ранения.

Местный житель заметил пожар в доме у соседей и поспешил на помощь.

Уральские мужчины придерживаются творческого подхода в решении мобильных вопросов.

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Власти Кудымкара пока не знают, как будут обеспечивать жителей питьевой водой на время отключения водоснабжения.

Подрядчика для ремонта крыши определит аукцион.

Испекут блины, посоревнуются, поздравят мужчин с 23 февраля.

Вместо 12 месяцев на посту парень может провести два года на нарах.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Боевые дороги Григория Пахтусова

12.01.2010
Фронтовой радист глушил позывные вражеских самолетов... "Валенками" в исполнении Лидии Руслановой

Виктор РИСКИН

Кыштым

Не было такого солдата во время Великой Отечественной, который не считал бы главной свою военную специальность. Пехота занимала города, танки прорывали оборону.

Фронтовой радист глушил позывные вражеских самолетов... "Валенками" в исполнении Лидии Руслановой

Виктор РИСКИН

Кыштым

Не было такого солдата во время Великой Отечественной, который не считал бы главной свою военную специальность. Пехота занимала города, танки прорывали оборону. Без саперов нельзя было преодолеть минные поля, без инженерных войск - наладить переправу, без авиации - закрыть небо от налетов "юнкерсов", без автомашин и железнодорожных составов - доставить на передовую патроны, снаряды и живую силу. Артиллерия - та и вовсе "бог войны!"

Поезд идет на Клин

Но была одна совсем неприметная служба, которая связывала сотни тысяч людей в военной форме в единый кулак, не позволяла действовать разрозненно, кто во что горазд. И эта служба называлась фронтовой радиостанцией. Сцепка из шести вагонов с постоянно дымящим черным паровозиком впереди неторопливо следовала за нашими войсками. Со стороны и не подумаешь, что в этом неказистом поезде едет мозг и нерв целого фронта. И судьбу его держат натренированные пальцы двух сержантов и старшины.

С одним из тех сержантов довелось недавно встретиться. Невысокий, какой-то весь светящийся, с умными глазами под широким лбом. Не скажешь, что ему уже за 90. Разве только подрагивающие руки выдают возраст. И глаза порой слезятся. Но не от старости - от набегающих воспоминаний.

Родился Григорий в селе Кисеик Кигинского района Башкирии. Отец Василий Яковлевич работал кузнецом. Росту был среднего, но силы необычайной. Мог запросто без станка зажать между коленями ногу лошади и подковать, плечом вытолкнуть на дорогу застрявшую в канаве тяжело груженную телегу, движением могучей руки развести двух раздухарившихся по пьянке мужиков.

А вот Гришу молот и горн не привлекали. Его тянуло к знаниям. Закончил Бирское педагогическое училище, после которого был распределен в село Хорошаево Байкибашевского района. Преподавал русский язык и литературу. После войны заочно закончил Челябинский государственный пединститут, работал директором, вел историю.

Но прежде была война. В январе 1942-го его призвали в 62-й запасной полк связи под Бузулуком. Короткий курс обучения - и в действующую армию, на московское направление под Клин, в тот самый состав с радиостанцией на платформе и пятью вагонами охраны с автоматами и пулеметами.

-- Из всего полка нас как самых успешных взяли первыми. Непосредственно радистов было трое, - неторопливо разматывает нить воспоминаний Григорий Васильевич, - старшина Костенич из Белоруссии, сержант Сопитько с Украины. Звали его, как и меня, - Григорий. А командовал нами капитан Филатов Глеб Аркадьевич. Передавали телеграммы, сообщения азбукой Морзе. На ключе лучше всех работал Костенич. Он успевал за минуту передать 18 телеграмм. Мой предел - 12.

Глушил Руслановой

Фронтовая радиостанция предназначена для передачи зашифрованной или кодовой информации. Враг если и перехватит, не расшифрует. Поймет только тот, кому она предназначалась. Вот и шли точки-тире от армейских штабов в Москву, а оттуда, опять-таки через отделение капитана Филатова, в войска. Попутно военные радисты с помощью глушилок, вмешиваясь в радиосвязь, сбивали с толку вражеские самолеты. Пилоты люфтваффе, потеряв ориентировку, сбрасывали бомбы куда попало, нередко по своим.

Старались и немецкие радисты, перебивая нашу радиоинформацию. Вот только без особых хитростей. Помехи включались в виде шума, скрежета, монотонного постукивания-позвякивания. Сержант Пахтусов примитива не переносил. Человек он был музыкальный, даже на фронт взял с собой гитару, а в мирной жизни играл едва ли не на всех инструментах. Ему и сейчас дочь Нина Каданцева нет-нет да и поставит на колени старенький баян, чтобы пальцы подразмял. А тогда, в 1943-м, выйдя на радиочастоты бомбардировщиков противника, радист Пахтусов врубал им... "Валенки" Лидии Руслановой!

-- У нас был патефон с набором пластинок, - как бы между прочим замечает Григорий Васильевич, - больше всех нравилась Русланова. Вот мы и немцев решили порадовать. Пусть лучше русскую певицу слушают, чем бомбы на нас бросают.

Можно себе представить состояние асов Геринга, когда вместо позывных, указывающих, куда лететь и кого бомбить, в наушниках звучал мощный, полной непобедимой силы голос. И пусть они не понимали слов, но и без перевода становилось ясно: такой голос и такой народ не сломить!

Отметина на буксе

Надо ли говорить, что на неприметный эшелон устраивалась самая настоящая охота. Прорвавшихся диверсантов отсекал взвод охраны, за автоматы приходилось браться и самим радистам. Но вот защиты от налетавших бомбардировщиков не было никакой. В соседний лесок от налета не спрячешься: не позволено сбегать с боевого поста - сочтут за дезертирство. Оставалось нырять под состав и гадать: пронесет, не пронесет.

-- Лежал я однажды под вагоном, - тихо улыбается Григорий Васильевич. - Слушал, как осколки цвиркали, один буквально мимо носа пролетел.

Современная молодежь любит анекдоты, приправленные черным юмором. Как говорится, три ха-ха! Им бы у своих дедов и прадедов юморной чернухи поднабраться... После налета весельчаки Костенич и Сопитько притащили из вагона линейку, заставили Пахтусова лечь туда, где лежал, и замерили расстояние между его носом и... тормозной буксой, на которой оставил след осколок бомбы. Оказалось, ровно пять сантиметров!

Шутки шутками, но стресс от пережитого надо было как-то снимать. Спиртное запрещалось, а душа требовала разгрузки. Вот тогда и доставалась гитара. И тут уж "Валенки" уступали место романсу.

-- Мне нравился про Маритану, - признался Григорий Васильевич, - вот только слова подзабыл.

Взялись вспоминать вместе. В самом деле, неплохой ностальгический романс. Про короля Кастилии, который влюбился в одну девушку. И припев немного тоскливый, с налетом камерно-салонной безысходности: "О, Маритана, моя Маритана, я никогда не забуду тебя..."

Секреты сняты

Вот так, с перерывами на бомбежки и самодеятельные концерты, шел шестивагонный состав вслед за нашими войсками на запад. Фронтовая радиостанция выдавала в эфир музыкальные помехи для врага, а для своих - ценную информацию. Получали от неведомого Иванова и отправляли загадочному Петрову. Григорий Васильевич и по сей день не знает, кто скрывался за этими распространенными фамилиями. Один - наверняка командующий фронтом. А там, в Москве?! Может, сам главнокомандующий товарищ Сталин!

-- Вряд ли, - сомневается Пахтусов. - Скорее всего кто-то из Генерального штаба. А уж начальник штаба докладывал о делах на фронте непосредственно Сталину.

Война для Григория Пахтусова закончилась в Белграде. Каждый раз, когда речь заходит о столице Югославии, его лицо озаряется улыбкой: столько забавного и трогательного вспоминается сразу ветерану! Из забавного запомнился солдатик взвода охраны. Он каким-то образом успел побывать в городе и прибежал с ошалевшими от радости глазами: "Мужики, я там этот... веселый дом обнаружил. Работает, клиентов принимает! И берут недорого! Айда!" Этот наивный крестьянский парень не мог знать слова "публичный", вот и окрестил дом... веселым. Но командир Филатов строго пресек рванувших было на сладкий запах развратного Запада бойцов-радистов: "Отставить! Никто вам увольнительную не давал!" Оставалось довольствоваться искренним радушием жителей города. Они называли наших солдат-освободителей "братушками" и несли к поезду бутылки домашнего вина.

От тех встреч по сию пору в домашнем архиве Григория Васильевича сохранились иностранные открытки, которые он посылал жене Лидии со словами любви и скорой встречи. А вот писем-треугольников почти не осталось. Что поделаешь, в тылу тоже жилось несладко. Порой нечем было печку растопить... Лидия Ивановна со слезами на глазах перечитывала письма мужа, прежде чем поднести спичку.

О многом мы переговорили с Григорием Васильевичем. Как историк он не мог обойти тему фальсификации Великой Отечественной. По мнению Пахтусова, ее историю некоторые импровизаторы переворачивают в угоду, по его выражению, делягам. Эти оборотни готовы ради 30 сребреников все извратить, лишь бы заслужить благосклонность тех, кто хочет все заслуги Великой Победы приписать себе.

В конце беседы Григорий Васильевич спохватился: "Так я же не имел права раскрывать засекреченную часть. О такой функции радиостанции, как передача сообщений в Москву, никто не имел права знать". Мы попытались убедить ветерана, что по прошествии 65 лет завеса секретности снимается сама по себе. Он покивал головой, но, похоже, до конца нам не поверил. Окончательно согласился немного позже, когда мы, раскупорив коллекционную бутылку крымской "Масандры", выпили с ним за Победу. За нашу Победу!

P.S. Григория Пахтусова в день его рождения приходили поздравить военком Кыштыма Виктор Демин и ребята из школы N 10. Когда Нина Григорьевна вышла проводить гостей, она услышала громкий шепот подростков. "Ты прикинь, - озабоченно сказал один другому, - деду 90 лет! Это же когда он родился?!" Заметив, что его слушают, парнишка смутился и быстро выскочил за дверь... Хорошо, если за количеством прожитых лет наши дети различат, увидят и оценят прожитую жизнь - цельную, насыщенную и счастливую. Ибо нет счастья большего, чем сознание: часть этой жизни отдана защите своей Родины. Единственной и неповторимой!

Комментарии
Комментариев пока нет