Новости

На ул. Гагарина столкнулись иномарка и «скорая помощь».

Бабушки и дедушки создают анимационные открытки.

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Из-за инцидента движение  в сторону проспекта Энгельса оказалось частично заблокировано.

По данным Пермьстата, обороты заведений общепита резко просели.

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Слово и любовь

09.02.2010
Субъективные и, надеюсь, доброжелательные размышления о поэтической судьбе Сергея Борисова

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

Сергей Борисов. Стихотворение без заглавия. Пять строф. Первая строфа:

Для сына - ясень в излуке.

Для дочери - зыбь и лоза.

Субъективные и, надеюсь, доброжелательные размышления о поэтической судьбе Сергея Борисова

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

Сергей Борисов. Стихотворение без заглавия. Пять строф. Первая строфа:

Для сына - ясень в излуке.

Для дочери - зыбь и лоза.

Я простираю руки

И поднимаю глаза.

Третья строфа:

Я доброты взыскую

Для кротких моих детей.

Я ведаю блажь людскую,

Что судного дня лютей.

Пятая строфа, последняя:

Я грежу без слов и гнева

Сквозь радугу и тщету:

Для сына - живое древо.

Для дочери - ветвь в цвету.

Содержание - ясно, трогательно, сердечно. Форма - лаконичная, молитвенная, закольцованная. Какие могут быть изыски-поиски, когда речь о сокровенном - о сыне и дочери?

Но есть у Борисова и другие стихи. Например, "Челябинск". В нем "запахло железо цветами и порохом судного дня", в нем "горклая изморось липла на платье и дымная гарь выедала глаза", в нем "город кичился своим азиатским лютейшим из всех небывалых имен", в нем, наконец, "слова облетели, гудки прокричали и свет поглотила блаженная мгла" :

Я не знаю, может ли вдохновлять неприязнь. В этом случае, неприязнь к своему городу. Не поэты ли, жеманно неприязненные к своему "смрадному" местожительству, сотворили Челябинску славу города, в котором даже слова покрыты окалиной и даже "гитары стальные"?

Не случайно и Владимир Леонович, автор предисловия к книге стихов Сергея Борисова "Безымянное время", сказал о поэте так: на отвалах шлака выросла роза.

Поэзия Борисова - никак не роза, не говоря о том, что в сравнениях надо оберегаться пошлости.

Речь такая: поэт и Урал. Нет, Леонович не ставит их друг против друга - нет, поэта он окружает Уралом. Поэт - в загоне, как бы в погибельном плену Урала.

А что такое Урал и, в частности, Челябинск? Это некое рудо-ржаво-дымно-мрачно-лязгно-железное чудовище. Динозавр из железа. "Трудно этим звукам (звукам поэзии) в индустриальном уральском грохоте". То есть Урал - обиталище не поэтическое. Поэзии здесь нечем дышать. Если она и возможна, то разве что "поэзия рабочего удара" - эрзац-поэзия, созданная самими рабочими.

Куда же деваться истинному поэту, которого угораздило родиться в этом непоэтическом краю, в среде "духовного запустения", в обстановке "битого стекла и непотребной матерщины"? И как он в такой среде - роза среди железа? Из откуда пришелец?

Владимир Леонович: "От "битого стекла и непотребной матерщины" Борисов уходит и не знает иного средства, кроме ухода". Почему? А потому что "это одинокий рыцарь-классик в благородной, порою ветхой своей броне, озабоченный чистотой Поэзии".

И это все, чем озабочен поэт, - чистотой поэзии? Не испачкаться бы? Чем? Она так важна, чистота? Знать бы, что она такое и для чего потребна:

Владимир Леонович: "Немногие сейчас, разве что Белла Ахмадулина, так красиво пишут".

Красивая поэзия? Это - достоинство? Красиво, "как Белла", - и все в порядке? Неловко это читать. Какое-то литературоневедение, озабоченное только своей чистотой.

А я не вижу в поэзии Борисова ни чистоты, ни красоты, хотя в одном охотно соглашусь с Леоновичем: "это поэзия". Да, Борисов - поэт. Это не требует доказательств. Требуется ответ на вопрос: для чего он поэт? Зачем ему стихи? Зачем он их пишет? Верно, он одинок, он от всех уходит. Он уходит от жизни, которая его окружает. Но почему? И куда? Почему у него "день нынешний и время оно разъяты мной на тьму и свет"? Почему "в загоне бытия та, что брошенней и с краю, барка, стало быть, моя"? Почему у него "для бритвы иль поцелуя - но горло оголено", почему "нервы обнажены", почему "сердце обречено"? Почему "мозг отчаяньем контужен, желчь по жилам разлита"? Почему, наконец, время у него безымянное?

А вы говорите "чистота" : А вы говорите "красота" :

Спору нет, жизнь - в Челябинске, на Урале, в России, на всем белом свете - невыносима. Если остановиться и со стороны всмотреться в то, что люди творят между собой, нельзя не отчаяться и не разувериться. Нельзя не возненавидеть это копошащееся жительство, в котором правит наглая несправедливость. Мы, простые смертные, чтобы все-таки как-то жить, отводим от всего глаза, затыкаем уши, укутываем кожу, уберегаем сердца, убаюкиваем, урезониваем разум - и копошимся, копошимся: Живем. Будто бы.

А поэт, он хотел бы, да не может приспособиться подобно нам, опрозовевшим. У него другие телескопы и микроскопы, другие антенны: Другие мембраны и объективы. Другие нервные окончания. Его глаза лишены защитных очков. Его душа - без плотных шторок. Его кожа - без покровов. Он воспринимает жизнь такой, какая она есть, - открыто, остро, жгуче, простуженно, больно. Невыносимо.

И в пожизненной этой неволе

Я бряцаю колодками дней:

Не завидуй поэтовой доле -

Даром боги пекутся о ней!

И что в результате? В результате раннее подведение итогов. Так: "Вот и кончена тяжба земная". И так: "Душа по забвению тужит". И так: "И в смерти есть больная красота". И еще так: "Все чаще меня навещает недужная дума о смерти".

Сошлюсь на Марину Цветаеву:

Отказываюсь - быть.

В бедламе нелюдей.

Отказываюсь - жить

С волками площадей.

Не надо мне ни дыр

Ушных, ни вещих глаз.

На твой безумный мир

Ответ один - отказ.

Такие строки можно найти у всех, кого ни возьми, великих поэтов. А величие их - в величии сердца, которое принимало и вмещало всю боль земную, а не в том, что "красиво" складывались строка к строке.

Значит - что? Сергей Борисов - "вестник плача", как он сам о себе сказал? Проповедник смерти? Да, вроде того. Стал поэтом, чтобы поплакать? И ни к чему другому Муза его не призвала? Да, да: И все-таки - не так категорично.

Желать смерти - неестественно. Уродливо. Противно. Неприлично. Позерно. Родиться и по своей воле - умереть? А - смысл? Дальше-то ничего. Если бы где-то что-то было бы еще: Если бы можно было бы вернуться назад. Но ведь ничего не будет, сколько бы тысячелетий ни прошло. Куда торопиться-то? Ведь тут, на планете Земля, что-то есть, что-то происходит, пусть и не так, как хочется, тут есть краски и звуки, голубое небо и зеленая трава, речь и музыка: И глаза, мокрые от слез, и ладонь на талии, и запрокинутая в поцелуе голова... Наконец, здесь я сам, счастливчик, которого случай - один из миллионов - вытащил из мертвого небытия - жить. И - что? Туда, в ничего?

Поэту хочется умереть потому, что ему очень хочется жить. Такое капризное противоречие. И когда оседает горечь отчаяния, он говорит то, что истинно:

Но и подобный, будь благословен,

Земной удел, единственный навек!

Принять мир таким, какой он есть? Как будто так. Поэт готов смириться с тем, что он застал на земле, но на то у него своя причина:

И телом омрачился бы и оком,

И тьму принял, цветущую багрово,

Когда б не благо, коим ненароком

Я наделен, и благо это - слово.

Он благодарит судьбу за дар слова. Дар, полученный ненароком:

Дар есть. А как им распорядиться, зависит от поэта? Что сказать. О чем сказать. Как сказать. Что хочет, то и скажет? Я не думаю, что поэт - хозяин своего дара. Мол, в один прекрасный день он подумал-подумал и решил сказать то, чего прежде не говорил. Не о том, как падают осенние листья, а об уходящей деревне. Или поднатужился поэт и сказал о чем-то не "элегически тонко", а во всю глотку.

Нет никакой вины поэта в том, что он - Такой. И дело не в том, что Борисов, если бы захотел или если бы последовал чьему-то совету, мог стать и быть другим. Как раз хорошо, что Борисов есть Борисов. То есть равен себе. Иным и это не удается. Как ни трудно, но Борисов готов "дышать отравленным глаголом и все же быть самим собой".

И все-таки знать бы, как выстраивается иерархия поэтов по масштабам, так сказать, дарования. Поэт для узкого круга? Почему бы и нет? Круг шире? Это лучше? Поэт народный - превыше всего?

В своей поэзии Борисов часто ссылается на судьбу. Так вот, в его судьбе многое объясняет бегство от "сюжетов ежедневности". Кажется, он и сам сожалеет о таком бегстве.

Задолжал поэт народу.

Потому и осужден,

аки тать, на хлеб и воду

с незапамятных времен.

А народ - что? Он каков? А он таков:

И народ слезу на студень

Цедит, пьян и бестолков,

ибо сроду неподсуден

и свободен от долгов.

Владимир Леонович согласен, что Борисову не удалось "восславить громкий труд", но "уважение к людям труда, понимание их жизни и их нужд сквозит в его стихах". А мне слышатся нотки высокомерия. Народ не понимает? И не нужно. Если поэт - "одинокий рыцарь-классик", зачем ему народ? И зачем ему "сюжеты ежедневности", если он устремлен к вечному и на вечное уповает?

Конечно, творить "нетленку" прекрасно. Но вечное создается не из вечного, не из перепевов увенчанных вечностью предшественников, не из перекличек с ними. Истинное предназначение поэта, как я думаю, в том, чтобы увековечивать как раз злобу дня, сюжеты ежедневности, прозу жизни - то, чему поэт свидетель, в чем он "погряз" по горло и чем проникнута, переполнена его душа. Это создает его масштаб.

Сергеем Борисовым сказано: "Боже, яви мне слово и подари любовь". Именно так. Да, слово. Но и - любовь.

Комментарии
Да, Михаил, да. Сергей Борисов - профессиональный версификатор. Он техничен и мастеровит, но поэтические сборники нечитабельны
alex
23.03.2010 11:46:36