Новости

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Из-за инцидента движение  в сторону проспекта Энгельса оказалось частично заблокировано.

По данным Пермьстата, обороты заведений общепита резко просели.

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

В ближайшие сутки на территории края ожидаются снегопады и метели.

В ближайшее время жестокий убийца предстанет перед судом.

Отца двоих детей искали двое суток.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Про лодку и про шлюзы

17.02.2010


Кто раскачивал нашу лодку?

И кто ее не раскачивал?

В очерке "Бодался теленок с дубом" Александр Солженицын со всеми подробностями описывает свою отчаянную войну с государством, которую он вел после освобождения.

Он говорит о "смертной войне с государством".

Он рад тому, что в этой борьбе чувствует себя "молодо, сильно".

Он замечает, что "противник наступал своим чередом".

Он уверяет: "мой бой - впереди".

Кто раскачивал нашу лодку?

И кто ее не раскачивал?

В очерке "Бодался теленок с дубом" Александр Солженицын со всеми подробностями описывает свою отчаянную войну с государством, которую он вел после освобождения.

Он говорит о "смертной войне с государством".

Он рад тому, что в этой борьбе чувствует себя "молодо, сильно".

Он замечает, что "противник наступал своим чередом".

Он уверяет: "мой бой - впереди".

Он сравнивает: его "книги - как дивизии и корпуса".

Он уверяет, что не таков, как Сахаров, которому "больно наносить ущерб своей стране".

Он доволен: "я выиграл еще одну фазу сражения".

Запомним это. И обратимся к другому очерку Солженицына - "Колеблет твой треножник". В нем он на стороне Пушкина в оценке "Путешествия из Петербурга в Москву" А. Радищева.

Солженицын приводит слова Пушкина "ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество", что не хотел он "иметь другой истории".

Солженицын с удовольствием цитирует Пушкина: "Мы никогда не почитали Радищева великим человеком".

Солженицын согласен с Пушкиным и в том, "чтобы писатель не употреблял этого божественного оружия (свой дар слова) к достижению цели низкой или преступной".

Солженицын не утаивает и такой фундаментальный постулат Пушкина: "Никакая власть, никакое правление не может устоять против всеразрушительного действия типо-графского снаряда".

Солженицын ссылается и на утверждение Пушкина о том, что "всякое правительство вправе не позволять проповедовать на площадях, что кому в голову взбредет".

Наконец, Солженицын солидарен с Пушкиным в оценке Радищева: "Мелкий чиновник, человек безо всякой власти, безо всякой опоры, дерзает вооружиться противу общего порядка, противу самодержавия, противу Екатерины".

То есть Солженицын вместе с Пушкиным против Радищева, не замечая, что сам он - тоже Радищев и, значит, Пушкин - и против него тоже.

Впрочем, что касается Солженицына, то, как говорится, с ним все ясно: он хотел сокрушить государство, которое никак не признавал своим, а только чужим и даже враждебным. В своей яростной борьбе он ощущал себя одним - против всех. В Советском Союзе, где бы ни появлялся, он чувствовал себя - отдельно. Чужими ему были в том числе писатели, все до единого, даже и Твардовский, который изо всех сил старался ему помогать, рискуя своим журналом и самим собой. А своей Солженицыну была газета "Вашингтон пост", которая предупреждала Советский Союз: "Если хоть волос упадет с головы Солженицына - это прекратит культурный обмен и торговлю".

То, что Солженицын, как мог, раскачивал лодку государства, в котором родился и жил, - это ясно. Ясно и то, что у него нашлись бравые помощники - не в самом государстве, а за его границами. Точнее сказать, он - в слепой ярости - помогал раскачивать эту "лодку" тем ведомым или неведомым соратникам, которые давно исподволь работали над тем, чтобы утопить советскую лодку.

Теперь же я, кажется, подвел себя к тому, чтобы высказать главную мысль: а какую роль в том раскачивании сыграл любимый мной Александр Твардовский? К сожалению, он помогал Солженицыну и его зарубежным покровителям. Не желая того - помогал. Он гордился тем, что "Новый мир" - влиятельный журнал. И не только здесь влиятельный, но и за рубежом, где его похваливали за смелость, что укрепляло силы редактора в противостоянии власти. Нет, конечные цели у Твардовского и Солженицына не совпадали, но, как теперь становится ясно, дороги их на каком-то отрезке сливались.

По свидетельству сотрудника "Нового мира" А. Кондратовича, Твардовский часто сокрушался, что "у нас нет гласности". "Единственная возможность спасти положение, - убеждался Твардовский, - это открыть все шлюзы для гласности".

Теперь мы знаем: шлюзы открыли, но в их проемы хлынула не чистая вода правды, а грязные потоки лжи.

Чего добивался и чего добился Солженицын? Да, он с триумфом вернулся в Россию. Какое-то время ощущал себя победителем. Но очень скоро вновь столкнулся с государством, которое не постеснялось закрыть перед ним шлюзы гласности. Может быть, еще больше от той "гласности" потерял Твардовский.

Да, они раскачали нашу лодку. А кто ее не раскачивал?

Михаил ФОНОТОВ

Комментарии
Комментариев пока нет