Новости

По словам сына актера, Караченцов попал в аварию в Щелковском районе Подмосковья.

По предварительной информации, причиной ЧП стало короткое замыкание электропроводки.

Инцидент произошел около 14:30 около пешеходного перехода на перекрестке Комсомольского проспекта и улицы Пушкина.

42-летний Аркадий вышел с работы вечером 22 февраля, сел в автобус и пропал без вести.

От «Сафари парка» до набережной в районе санатория «Солнечный берег».

Смертельное ДТП произошло на автодороге Култаево-Мокино.

100 специальных станций для зарядки экологичных электромобилей.

Массовое побоище произошло в Советском районе города на Обской улице.

Для детей и подростков, победивших тяжёлый онкологический недуг.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

С "шашечками" и без

11.03.2010
На каком языке должен говорить с читателями русский писатель?

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

Ах, этот вечный спор о первичности: что "первее", содержание или форма:

Иногда этот вопрос кажется мне элементарно простым. Как в том анекдоте. Знаете анекдот про армянина, который занимался незаконным в советские годы извозом? Женщина собралась было с ним ехать, но отказалась, заметив, что на его автомобиле нет шашечек. И тогда армянин ее резонно спросил: "Тебе что надо - ехать или шашечки?"

Ехать - это содержание (что), а шашечки - форма (как). Главное - езда.

На каком языке должен говорить с читателями русский писатель?

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

Ах, этот вечный спор о первичности: что "первее", содержание или форма:

Иногда этот вопрос кажется мне элементарно простым. Как в том анекдоте. Знаете анекдот про армянина, который занимался незаконным в советские годы извозом? Женщина собралась было с ним ехать, но отказалась, заметив, что на его автомобиле нет шашечек. И тогда армянин ее резонно спросил: "Тебе что надо - ехать или шашечки?"

Ехать - это содержание (что), а шашечки - форма (как). Главное - езда. Конечно, важны и шашечки, но езда - прежде всего. Можно ехать как? С шашечками и без них, долго и коротко, за деньги и бесплатно, аккуратно или нарушая правила, но смысл в том, чтобы ехать. Особенно если опаздываешь на самолет. Впрочем, вопрос "как" тоже нельзя выпускать из виду, потому что можно ехать "так", что вместо аэропорта окажешься в реанимации. Тот случай, когда форма перечеркнет содержание.

Я воспитан на том, что форма зависит от содержания. А не наоборот. При одном условии: когда человеку обязательно надо высказаться так, чтобы его услышали. Когда есть "горячее" содержание, появится и форма. Если же сказать нечего, а сказать хочется, тогда сама форма становится содержанием.

Об этом как раз я хочу (заочно) поговорить с Дмитрием Быковым, известным литератором.

Дмитрий Быков - статья о фильме Киры Муратовой "Увлеченья". Выписываю: "В первый момент абсолютно непонятно, зачем это сделано, хотя сделано очень хорошо". Если перевести эту фразу на "простой" язык, то получится: "что" неясно, но "как" - прекрасно. Содержания - нет, а форма и без него хорошая. То есть форма существует сама по себе.

Выписываю: "Муратова тем и замечательна, что фабула ее не волнует". Понимай так, что в фильмах Муратовой тщетно искать смысл. Она снимает кино ни о чем? Что за страсть? Оказывается, да, Быков находит у Муратовой одну, но пламенную страсть - "лишь бы снимать". Режиссер влюблена "в процесс фильмоделания" и только. Она "без ума от ремесла". Все, что ей необходимо, - "сдвинутая реальность, упоение цветом, звуком, визуальностью". И в итоге: "Муратова не любит ни людей, ни лошадей. Она любит кино". Пожалуй, никто не сказал о Кире Муратовой хуже, чем Дмитрий Быков.

Следующий персонаж Быкова - режиссер Альфред Хичкок. Выписываю: "Каждая его картина - головоломка". Головоломка? Для зрителя? Бери выше - "для самого себя". Оно и понятно, головоломка для зрителя - это уже избито, надо чего-то ядренее: запутать не только людей, но и самого себя. Одна из головоломок: почему Хичкок снимает фильмы? Дмитрий Быков растолковывает это так: фильмы ему нужны "лишь как наиболее эффективный способ поставить и решить тонкую формальную задачу". Например, "ему показалось интересным на черно-белом материале поиграть оттенками серого, сделать всю картину в подчеркнуто темных тонах". Или такая находка: в триллере "нет ни такта музыки". Чем не вызов? Вы только представьте себе: триллер - и никакой музыки. Какой следующий вызов напрашивается после этого? Отказаться от звука. Вернуться в немое кино - вот будет переполох! А потом: Потом отказаться и от изображения.

Заключение, которым Быков "определил" знаменитого режиссера, таково: "Если бы не эта тяга к формальному совершенству, Хичкок имел бы все шансы остаться в истории кино крепким ремесленником без своей темы". Хвалил-хвалил за совершенство формы, а в конце заклеймил отсутствием всякого содержания.

Из размышлений о Хичкоке Дмитрий Быков извлек "важный порок русского сознания: вера в тотальный примат содержания над формой". И далее: "Российское сознание недооценивает прелесть формального экзерсиса". И что это за прелесть? Оказывается, это, например, акростих, то есть такое стихотворение, в котором первые буквы выстраивают какое-то слово или имя. Еще он советует сочинить стихотворение или целый роман так, чтобы в тексте ни разу не употребить какую-то букву.

Все сводится к тому же: Быкова устраивают всякие формальные ухищрения и разочаровывают произведения, в которых "с пафосом все правильно".

Дмитрий Быков недоволен нашей серьезностью. Ему хочется поиграть, пошутить, повеселиться, подурачиться. Вообще воспринимать жизнь легче. Зачем морщить лоб, слишком глубоко вникать, куда-то стремиться? И так хорошо, как есть. Разве плохо? А если и плохо, то все равно ничего не изменить. И хорошо, что не изменить. Не надо перемен, шоков, революций. Мы теперь эволюционисты и даже консерваторы. Так что к черту пафос, да здравствует легкомыслие!

Теперь я хочу сослаться на известные имена, чтобы поддержать свою точку зрения.

Чингиз Айтматов: "Я должен выстрадать свою эпоху, чтобы что-то о ней сказать".

Александр Твардовский: "Я убежден в том, что форма является из потребности, из страстной убежденности автора".

Наум Коржавин: "Это очевидно: не только поэтом, но и "просто" личностью можно стать только по отношению к миру, к жизни и абсолютно невозможно при равнодушии ко всему этому". И он же: "Многие не догадываются, что самовыражение - не все в искусстве".

Иосиф Бродский: "Форма еще менее отделима от содержания в поэзии, чем тело от души".

Варлам Шаламов: "На каком языке говорить с читателем? Если стремиться к правде, подлинности - язык будет беден, скуден. Метафоричность, усложненность речи возникает на какой-то ступени развития и исчезает, когда эту ступень перешагнут в обратной дороге".

Назым Хикмет: "Я хочу выразить самую сложную мысль с помощью самой простой и легкодоступной формы".

Лев Пирогов: "Сила художника - в мотивации. В остром переживании смысла своего пребывания в потоке истории".

Нина Ягодинцева: "Поэзия рождается тогда, когда волнение счастья или горя выводит человека за пределы повседневности в окружающую его вечность". Она же: "Взволнованная речь неизбежно принимает свою естественную форму - и рождаются собственные стихи".

Максим Горький, 1908 год: "Современного литератора трудно заподозрить в том, что его интересует судьба страны". Он же: "Проблемы социальные не возбуждают их (писателей) творчества в той же силе, как загадки индивидуального бытия, что главное для них - искусство, свободное, объективное искусство, которое выше судеб родины, политики, партий и вне интересов дня, года, эпохи".

Сев за чистый лист бумаги, человек должен спросить сам себя: что и кому я хочу сказать? Вариантов несколько. Пишу для себя. Пишу для друзей. Пишу для избранных. Пишу для своего города. Пишу для своей страны.

Писатель начинается только тогда, когда пишущий стихи или прозу созреет для этого интимного сопо-ставления: я и мой народ. Речь не о масштабе его притязаний. А о выборе своей позиции. Слово - не для баловства. Не для игры. Оно - для трибуны. Конечно, поэт может всю жизнь описывать природу, погоду и свое самочувствие в зависимости от них, но и в этом случае он не может выйти из своего времени, не отозваться на его веяния. Ему не спрятаться за осенними дождями и соловьиными трелями по весне. И тихий голос, вроде бы вневременная лирика неотвратимо выдает приятие или неприятие поэтом окружающей его жизни.

Нет, не поэт делает время, а время делает поэта. В одном случае оно рождает глашатая и горлана, а в другом - мятущуюся душу, которая не понимает, что происходит. Дело не в том, что плохо, когда писатель сомневается, мечется, терзается, а в том, чтобы он об этом сказал сам и внятно.

Писатель должен верить в себя, в свое призвание, в силу своего слова. Не так, конечно, как об этом грезил Александр Довженко. Он мечтал о таком романе, который "прочитали бы в Политбюро и постановили бы так: с завтрашнего дня этот роман осуществить в жизни точно как по сценарию. Так не бывает. Слово, к счастью, не может так, "в прямом эфире", вмешиваться в жизнь, менять ее на глазах у всех. Писателю, однако, нельзя не верить в то, что литература влияет на жизнь. По этому поводу нашему разуму можно сколько угодно сомневаться, но если наша душа будет стоять на своем, на вере, то, пожалуй, не ошибется.

В одном из интервью Габриэля Гарсия Маркеса расспрашивали о том же: о чем его романы. Он сразу же признался: "Я верю, что рано или поздно мир станет социалистиче-ским". Но его романы не назовешь "социалистическими". Он против социальных романов, против памфлетного реализма, против однобокой, сектантской (читай - классовой) литературы. Он предпочитает изображать жизнь во всей широте ее течения, которая сама и должна приводить к размышлениям о социализме. "Я продолжаю думать, - сказал он тогда, - что основная проблема литературы - это проблема общения с читателем, и я убежден, что простая и строгая форма не только наиболее действенна, но и наиболее трудна".

"Что вы хотели сказать своими фильмами?" - когда об этом спросили Федерико Феллини, он ответил: ничего. Если "ничего", то и весь разговор. Или все-таки он что-то сказал, но не хочет об этом рассуждать? Или он сказал очень много, почти обо всем? Или Феллини встал в позу, напустил туману? Или такое было его время?

На этот "простой" вопрос не ответил бы и Антон Чехов. Своя правда была у Льва Толстого, у Федора Достоевского, у Николая Некрасова, у Ивана Тургенева. А у Чехова - не было. Не было не потому, что Чехов ее не нашел, - ее не было в той жизни, в том времени. Чехов только то и сделал, что отразил свое время, которое ему ничего не сказало.

И мы, через сто лет, - в чехов-ском времени.

Так долго мечтали о гласности, о времени, когда можно сказать обо всем, что хочешь. Не между строк, не намеками, не эзопово, а открыто, без обиняков. Гласность - вот она, говори, а сказать нечего. Такое время.

Комментарии
Комментариев пока нет