Новости

От «Сафари парка» до набережной в районе санатория «Солнечный берег».

Смертельное ДТП произошло на автодороге Култаево-Мокино.

100 специальных станций для зарядки экологичных электромобилей.

Массовое побоище произошло в Советском районе города на Обской улице.

Для детей и подростков, победивших тяжёлый онкологический недуг.

В ночь на понедельник в Свердловском районе города загорелся двухэтажный жилой дом.

По словам очевидцев, среди ночи они услышали страшный скрежет и грохот ломающихся конструкций.

Накануне 35-летний дебошир предстал перед судом.

Выпавший ночью снег создал восьмибалльные заторы на дорогах областного центра.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

"Но был один, который не стрелял..."

09.10.2002
Дело Леонида Оболенского: только документы

Пылкая и очень пристрастная дискуссия по поводу фактов военной биографии выдающегося кинематографиста и нашего земляка Леонида Леонидовича Оболенского, 100-летие со дня рождения которого отмечали в начале этого года, набирает обороты. Хотя группа известных российских деятелей кино (Сергей Мирошниченко, Георгий Жженов, Евгений Стеблов, Наталья Бондарчук и другие) в телеграмме на имя председателя Законодательного собрания области В. Давыдова и сетует на недостойные "политические игры" и просит до решения Верховного суда Республики Молдова (племянница Оболенского обратилась туда с просьбой о новом рассмотрении его дела), а также до завершения работы специальной комиссии кинематографистов (ее председатель - Сергей Мирошниченко) не нагнетать страсти и "не предпринимать никаких действий и решений, нарушающих существующий в отношении увековечивания памяти Оболенского статус-кво". Но обе стороны конфликта далеки от сдержанности. Позицию поклонников Оболенского выразил кинорежиссер Сергей Мирошниченко (публикация "А депутату Бароненко лучше заняться проблемами детской проституции Копейска", "Челябинский рабочий" от 4 октября с.

Дело Леонида Оболенского: только документы

Пылкая и очень пристрастная дискуссия по поводу фактов военной биографии выдающегося кинематографиста и нашего земляка Леонида Леонидовича Оболенского, 100-летие со дня рождения которого отмечали в начале этого года, набирает обороты. Хотя группа известных российских деятелей кино (Сергей Мирошниченко, Георгий Жженов, Евгений Стеблов, Наталья Бондарчук и другие) в телеграмме на имя председателя Законодательного собрания области В. Давыдова и сетует на недостойные "политические игры" и просит до решения Верховного суда Республики Молдова (племянница Оболенского обратилась туда с просьбой о новом рассмотрении его дела), а также до завершения работы специальной комиссии кинематографистов (ее председатель - Сергей Мирошниченко) не нагнетать страсти и "не предпринимать никаких действий и решений, нарушающих существующий в отношении увековечивания памяти Оболенского статус-кво". Но обе стороны конфликта далеки от сдержанности. Позицию поклонников Оболенского выразил кинорежиссер Сергей Мирошниченко (публикация "А депутату Бароненко лучше заняться проблемами детской проституции Копейска", "Челябинский рабочий" от 4 октября с.г.). Депутату Законодательного собрания области Анатолию Бароненко, разумеется, есть что сказать в ответ, и мы дадим ему высказаться.

Но сначала хотелось бы поговорить на языке фактов и документов, благо они наконец-то есть в распоряжении редакции. Это материалы судебного процесса над Оболенским в 1945 году, поступившие из спецслужб Молдавии, и протокол его допроса в 1989-м, когда общественность подняла вопрос о реабилитации кинематографиста. Читайте. Дискуссии, споры о наличии, доказанности и степени вины оставляем для следующих публикаций. Для начала хочется заметить одно: даже самое пристрастное чтение протоколов заставляет сделать вывод - на руках Оболенского нет крови. Что вовсе не означает отсутствия вины.

Орфография документов сохранена без изменений.

Приговор

Именем Союза Советских Социалистических Республик

1945 года ноября 2 дня

Военный трибунал Кишиневского гарнизона в закрытом судебном заседании в г. Кишинев в составе:

председательстующего капитана юстиции Богомягкова,

членов: гвардии капитана Антонова и гвардии лейтенанта Худова

при секретаре: мл. лейтенанте Кузнецове рассмотрел дело N 658 по обвинению бывшего бойца 38-го стрелкового полка народного ополчения гор. Москвы Оболенского-Судейкина Леонида Леонидовича, 1902 года рождения, уроженца г. Арзамас Горьковской области, русского, служащего, беспартийного, женатого, ранее не судимого, имеющего среднее образование, в народное ополчение вступившего в июле 1941 года, - в совершении преступления, предусмотренного ст. 54-1 "б" УК УССР.

Материалами предварительного и судебного следствия

установил:

Оболенский-Судейкин в октябре 1941 года, будучи бойцом 38-го полка народного ополчения, во время боя в районе Ярцево Смоленской области сдался в плен немцам. Находясь в плену, Оболенский-Судейкин в феврале 1943 года добровольно поступил на службу в ветеринарную роту 306-й немецкой пехотной дивизии, где и служил в качестве солдата по май 1943 года.

С июня по июль 1943 года Оболенский-Судейкин работал секретарем у представителя "РОА" при штабе 306-й п.д. Яруцкого. Помогал Яруцкому в составлении фашистских листовок, разбрасываемых потом в расположении частей Красной Армии.

В июле 1943 года в районе дер. Есауловка Оболенский-Судейкин, будучи на переднем крае немецких войск, по поручению Яруцкого выступил перед микрофоном с антисоветской речью, обращенной к личному составу Красной Армии. В этом же месяце Оболенский-Судейкин был снова переведен на службу в ветеринарную роту 306 п.д., а в июле 1944 года командиром этой дивизии генералом Келлером был назначен на должность завхоза "дома отдыха", в который направлялись добровольцы немецкой армии из числа военнопленных. По заданию Келлера Оболенский-Судейкин вел наблюдения за политическим настроением отдыхающих и выявлял среди них кадры для комплектования школы ефрейторов и школы пропагандистов "РОА".

В августе 1944 года, видя поражение немецкой армии, Оболенский-Судейкин отстал от немецкого обоза, переоделся в штатское и, с целью избежать ответственности за свои преступления, в сентяб

Показания

подсудимого Оболенского-Судейкина:

В 1941 году в июле месяце я добровольно вступил в народное ополчение г. Москвы Ростокинского района, находясь в 38-м полку народного ополчения, я вместе с полком занимался работой по сооружению оборонительных укреплений, на всем протяжении движения народного ополчения от Москвы до Смоленской области. В рай

оне г. Доргобуш Смоленской области наш 38-й полк народного ополчения имел длительный отдых. В конце сентября 1941 года меня назначают руководителем киносъемочной группы, которая находилась при 38-м полку народного ополчения. В обязанности киносъемочной группы входила съемка боевых действий на фронте. В первых числах октября 1941 года наша дивизия народного ополчения вступила в бой в 40 километрах восточнее Смоленска. Два полка нашей дивизии были разгромлены, а наш 38-й полк в беспорядке отступал в сторону города Гжатска, я в это время со своей киносъемочной группой двигался в обозе санроты, которой командовал в то время врач Крук. Отступая в район г. Гжатска, наша колонна неоднократно подвергалась бомбежке с воздуха немецкими самолетами. Особенно сильной бомбежке мы подверглись севернее Ярцева, где я спрятался в щель. После бомбежки я услышал автоматные очереди и ружейную стрельбу. Через некоторое время к моей щели подошел немецкий солдат и предложил сдаться в плен, предложение немецкого солдата я выполнил, оружия при себе не имел. Я винтовку закопал еще раньше, я имел один штык от польской винтовки, который отдал немецкому солдату. После того, как я вылез из щели, немецкий солдат обыскал меня и направил к группе других пленных. После этого я был направлен среди других военнопленных в г. Смоленск, лагерь военнопленных.

Из лагеря г. Смоленска меня и еще 100 человек направили в Красный Бор для разгрузки платформ от горючего. Мне немецкий капитан, руководивший разгрузкой, предложил работать у него за питание, я его предложение перевел остальным 100 человекам, и после чего мы все дали свое согласие работать у него в автоколонне. Автоколонна эта называлась ДР-353.

В ноябре месяце 1941 года я в составе автоколонны переехал в г. Южов, где пробыл до января 1942 года, а в январе 1942 года из города Южов автоколонна, в том числе и я, переехали на ст. Чепляево Калининской области, где пробыли до февраля 1942 года. В феврале 1942 года меня перевели в мастерскую автоколонны ДР-353, передислоцировавшуюся в г. Рославль. 10 апреля 1942 года наша автоколонна дошла своим ходом до Орши, где погрузились в эшелон и отправились в г. Мюнхен на завод Файмет. Работая на заводе Файмет в г. Мюнхене, узнал, что пришел приказ, в котором говорится, всех военнопленных направить в лагеря для военнопленных, и после чего нас, 100 человек военнопленных, работающих на заводе, передали в лагерь военнопленных.

В этом лагере находились также английские и французские военнопленные, хождение по лагерю было свободное, и я, зная французский язык, имел возможность разговаривать с французами. Из их разговоров я узнал, что посылкой на работу занимаются французские представители, с которыми я договорился, чтобы при первой возможности меня послали работать в автоколонну ДР-353. В июле 1942 года я с группой военнопленных был направлен в автоколонну ДР-353, с которой вскоре был направлен на Воронежский фронт, где наша автоколонна была разбита и остатки ее были переброшены на Сталинградский фронт, где окончательно были добиты. Воспользовавшись тяжелым положением автоколонны, я бежал и шел вдоль фронта на юг. Дойдя до ст. Лозной, я остановился и зашел в один дом покушать, в это время через станцию проезжал немецкий обоз. Немцы заметили меня, спросили, кто я, и, узнав, что я военнопленный, они забрали меня, посадили на подводу, сделали ездовым. Обоз, в котором я находился, принадлежал 67-й саксонской дивизии, который двигался в сторону Днепропетровска. В районе Днепропетровска наш обоз расформировали, и с этого времени нам, всем военнопленным, находившимся при обозе, выдали удостоверение, где было указано, что мы являемся "Хиви", что означало "Добровольный помощник немецкой армии". "Хиви" получился целый немецкий полк солдат. После этого меня перевели в ветеринарную роту, где я с группой немцев получил назначение сопровождать лошадей в район Харцызска. В группу сопровождающих входило 15 чел. немцев и 20 чел. русских.

На вопрос председательствующего подсудимый Оболенский-Судейкин ответил: "Хиви" получил не солдатскую книжку, а удостоверение личности. Также получал солдатскую пайку, форму немецкого солдата и 10 марок в 12 дней".

В ветеринарной роте я пробыл до июля 1943 года, со старшим лейтенантом Ханжуком я познакомился при следующих условиях. Однажды Ханжук прибыл в нашу ветеринарную роту с целью обследования политического состояния в нашей роте, и на этой почве у нас с ним произошел разговор.

В своем разговоре со мной Ханжук сказал, что я могу вернуться домой с честью, для этого нужно вступить во Власовскую армию. После чего он мне дал открытое письмо Власова и велел мне его прочитать по-русски остальным военнопленным, а потом перевести ему по-немецки. Мне кажется, что он хотел меня испытать, насколько я знаю немецкий язык и как умею переводить. После того, как я прочитал письмо и перевел его, он сказал мне, что здесь недалеко находится русский офицер связи от Власова, с которым он меня может познакомить. В ответ я ему сказал: "С удовольствием". Вскоре я познакомился с Яруцким. Старший лейтенант Яруцкий был офицером связи от армии Власова. В первый день знакомства с ним он мне предложил работать у него переводчиком и секретарем. Совместно работая с ним, я узнал, что Яруцкий занимается активно агитационно-пропагандистской деятельностью среди военнопленных, вербуя их в армию предателя Власова. В то же время Яруцкий являлся командиром роты "РОА", которую он сам лично формировал из военнопленных, давших свое согласие служить в армии предателя Власова.

Моя помощь Яруцкому заключалась в том, что я помогал ему вербовать среди военнопленных красноармейцев и офицеров в армию Власова, помогал редактировать агитационные листовки, которые после забрасывались в расположение Красной Армии. Однажды, также по поручению Яруцкого, выехал на передний край немецкой обороны и перед микрофоном произносил речи, направленные на разложение Красной Армии. Один раз я выступал перед микрофоном с программным письмом русского комитета, главой которого являлся предатель - генерал Малышкин.

На вопрос председательствующего подсудимый Оболенский-Судейкин ответил: "Яруцкий и я располагались в районе дер. Есауловка. Выступая перед микрофоном, от себя ничего не говорил. У Яруцкого я пробыл до конца июля 1943 года. В конце июля 1943 года ввиду успешного наступления Красной Армии рота "РОА" была расформирована и Яруцкий выехал на фронт, а меня перевели в ветеринарную роту. Вместе с вет. ротой я отступил вплоть до Бессарабии и остановились в деревне Ровнели Аккерминовского уезда. В конце июля 1944 года в селе Ниловка Бородинского района открылся дом отдыха, организованный немцами для отдыхающих "Хиви" (русских добровольцев). Меня по приказанию генерала Келлера назначили завхозом этого дома отдыха. Приступая к своим обязанностям, я в первую очередь произвел ремонт помещения, и к моменту открытия дома отдыха приехала первая партия отдыхающих "Хиви" в количестве 30 человек. На открытие дома отдыха приехал сам генерал Келлер, который перед отдыхающими произнес речь, насыщенную призывами к "Хиви" вступать добровольно в немецкую армию.

Перед тем, как уехать из дома отдыха, генерал Келлер дал мне задание проводить частные беседы с отдыхающими, отношение русских добровольцев к немецким солдатам. Почему возникают недовольства среди русских добровольцев. Выполняя задание Келлера, я проводил частные беседы среди отдыхающих. Вот, например, я узнал, что среди отдыхающих есть люди, которые были на фронте и дрались против Красной Армии. Я об этом доложил генералу Келлеру через фельдфебеля Нимана, который также находился при доме отдыха. В результате чего один человек получил звание ефрейтора, один человек был направлен в школу пропагандистов и один человек получил награду. Это все делалось с целью вербовки в немецкую армию. Я также выявлял недовольство среди отдыхающих и почему они возникали, и выяснялось, что русские добровольцы, находясь в немецких частях, получали маленькую зарплату и плохую одежду. Я об этом также доложил Келлеру, который выдавал мне деньги и обмундирование, а я раздавал "Хиви" и говорил им, что немецкое командование заботится о вас. Также я занимался читкой немецкой газеты и литературы среди отдыхающих.

На вопрос председательствующего подсудимый Оболенский-Судейкин ответил: "Генерал Келлер являлся командиром 306-й пехотной дивизии. Я с ним познакомился еще будучи у Яруцкого, когда Яруцкий был вызван Келлером, а я был взят Яруцким в качестве переводчика. В доме отдыха отдыхали четыре раза по 30 человек. Да, получается так, что производил в доме отдыха вербовку в немецкую армию.

После того, как отправили последнюю партию отдыхающих, положение в доме отдыха стало тревожное, во-первых, порвалась связь с штабом 306-й дивизии и перестали поступать отдыхающие в дом отдыха.

24 августа был получен приказ от капитана Альтаузена, обоз которого стоял в Антоновке, погрузить дом отдыха на подводы и ждать приказа на движение. Обстановка была напряженная. 25 августа немцы побежали из Антоновки, я с подводами дома отдыха вместе с обозом тыла 306-й дивизии двинулся на запад, потом повернул на север и в Таракли сделали привал, где вместе с поваром Володей слушали радио и узнали, что происходит в действительности. Войска Белорусского фронта стремительно продвигались вперед, и мы с Володей решили бежать. Зная о том, что рано или поздно мне придется отвечать перед советским законом, я все же решил остаться на Родине, а не идти с немцами. Я пошел обратно в сторону России. К утру я дошел до станции Комрат. Из Комрата пришел в село Бенбехтер, где у одного крестьянина сменял свою военную форму на гражданское платье и спросил у него, где есть монастырь. Он мне сказал, что монастырь есть в городе Килия. После этого я пришел в Килию, но монастырь в Килии был старообрядский, и мне в него идти было нельзя, я был православный. Я тогда спросил, где есть православный монастырь. Мне сказали, что православный монастырь есть в Бендерах, и я свой путь направил в Бендеры. Не доходя до Бендер, я узнал, что есть монастырь в Кицканах, я пришел в Кацканы и стал просить настоятеля монастыря о принятии меня в монастырь. Настоятель меня принял. На первых порах в монастыре я выполнял работу, колол дрова, помогал на кухне, а потом пришли монахи, которые раньше выполняли эту работу, и меня освободили от этой работы. Вскоре я заболел и заболел тяжело, но меня вылечили. В 1945 году я постригся в монахи и тем самым отрекся от всего.

На вопрос председательствующего подсудимый ответил: "Присягу я принимал, когда поступил в народное ополчение. Подписку о верности немцам я давал, когда стал "Хиви". Бороду я отрастил, когда был в плену у немцев. Свой уход в монастырь квалифицирую так: совершенная потеря мужества перед наступающей расплатой, оттянуть расплату. В монастыре я сменил свою фамилию на фамилию своей жены - Судейкин.

Да! В доме отдыха поручили надзор казахам за отдыхающими. Солдатом "РОА" я не был. С полковником Ярипудом я не встречался, но готовил ему встречу в доме отдыха. Свои показания, данные на предварительном следствии, я подтверждаю.

Да! Я признаю себя виновным в том, что изменил Родине, помогал немцам в борьбе против советских войск.

На вопрос председательствующего, чем желаете дополнить судебное следствие, подсудимый Оболенский-Судейкин ответил: "Судебное следствие дополнить нечем".

Председательствующий объявляет судебное следствие законченным и предоставляет последнее слово подсудимому.

Подсудимый Оболенский-Судейкин в своем слове сказал: "Прошу Военный трибунал дать мне возможность жить, перед Родиной, перед женой, которую я люблю, свою жизнь я окуплю на любых работах и буду стараться загладить свои изменнические действия перед Родиной".

В 13 часов 15 минут суд удаляется в совещательную комнату для вынесения приговора.

В 14 часов 00 мин. председательствующий оглашает приговор подсудимому.

Председательствующий разъясняет приговор и порядок кассационного порядка обжалования приговора.

Комментарии
Комментариев пока нет