Новости

Хищника вел по проспекту Ленина неизвестный мужчина.

Мама дошкольницы успела отдернуть дочь и льдина ударила по плечу ребенка.

Мило улыбнулись и поздравили с 23 февраля.

Праздничные выходные на День защитника Отечества будут аномально теплыми.

С 23 февраля свердловские гаишники переходят на усиленный режим работы.

Если тенденция сохранится, руководство пересмотрит программу неполной занятости.

В местах компактного проживания возводятся жилые дома, детсады, школы и центры.

День защитника Отечества артиллеристы отметят салютом в Екатеринбурге.

Сейчас проходят смотры, соревнования и выставка «Мужчина–Воин–Охотник в различных этносах».

Приборы для замера выбросов могут появиться при въезде в столицу Южного Урала.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Вся жизнь - тракторный завод

20.04.2010
Генеральному директору ЧТЗ в 1979-1995 годы Николаю Ложченко исполняется 80 лет

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

--  Николай Родионович, начну издалека. В 1930 году здесь, в Челябинске, на восточной окраине города, началась грандиозная стройка - вся страна возводила гигант индустрии ЧТЗ. И как раз в это время на Украине, в Кировоградской области, в селе Васильевка, родился мальчик Коля. Долгие годы считалось, что эти два события между собой никак не связаны.

--  Да.

Генеральному директору ЧТЗ в 1979-1995 годы Николаю Ложченко исполняется 80 лет

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

-- Николай Родионович, начну издалека. В 1930 году здесь, в Челябинске, на восточной окраине города, началась грандиозная стройка - вся страна возводила гигант индустрии ЧТЗ. И как раз в это время на Украине, в Кировоградской области, в селе Васильевка, родился мальчик Коля. Долгие годы считалось, что эти два события между собой никак не связаны.

-- Да.

-- Через три года завод выпустил первый трактор. А мальчику Коле исполнилось три года.

-- Да.

-- Потом нагрянула война, вам было уже одиннадцать лет.

-- Да.

-- Война закончилась, когда вам исполнилось пятнадцать лет.

-- Да.

-- И вот дороги привели вас сюда, на ЧТЗ:

-- Как было дело? В предвоенном 1941 году я закончил только четыре класса - при немцах школы не работали. Детвора - кто как. Дети часто трудились наравне со взрослыми. У нас были свои обязанности в семье, на огороде, в поле. В 1944 году возобновилась учеба, через три года я закончил семилетку и поступил в Кременчугский машино-строительный техникум. В 1951 году закончил его и по распределению оказался в Челябинске. Тогда система была налажена так, как надо. Тебя после учебы распределяют, ты приезжаешь на место, где - гарантированная работа, гарантированное общежитие. Прекрасные были времена.

-- С каким настроением вы ехали? Все-таки далековато от дома родного.

-- Далековато, но получилось так, что из 30 человек нашей группы 17 были направлены в Челябинск: четверо - на завод Колющенко, остальные - на Кировский завод. Пассажирское движение тогда еще не было налажено, поэтому от Харькова до Челябинска "500-веселым" поездом мы ехали пять суток. Без всяких удобств. Смех и грех, как вспомнишь. Тогда были вагоны с нарами, можно было как-то прилечь. А наш вагон - без всяких нар. Свою котомку под голову - и все удобства. Но был август месяц, тепло. По молодости никто не унывал. И - доехали.

-- Вспомните первый день, первые впечатления.

-- Приехали, на вокзале расспросили, как добраться до завода. Трамвай ходил тот, что и сейчас ходит. В управлении кадров - где кинотеатр "Кировец", как и теперь, - нам велели немножко подождать. Подождали. Заполнили анкеты. Нам выделили сопровождающего, который привел нас на Киргородок, в общежитие. Потом нами довольно долго занимались спецслужбы, и к работе мы приступили через неделю. Мастерами в разные цеха.

-- В первые дни тосковали по дому?

-- Конечно. Ностальгия по родине, она не прошла и по сей день. В первую неделю знакомились с городом. По сравнению с Кременчугом - картина другая. Кременчуг в то время был еще в руинах. А Челябинск - это был, конечно, не сегодняшний Челябинск, но тем не менее крупный город.

-- И так, начиная от мастера и:

-- Да, начинал мастером, но вскоре меня перевели в технологи. В холодноштамповочное производство. На следующий год поступил в ЧИМЭСХ, на вечернее отделение. Всей группой поступили. И в технологической службе проработал почти десять лет. Об этих годах - самые светлые воспоминания.

-- Да? А почему?

-- Работа была творческая. Я проявил себя как активный рационализатор, получил звание "Заслуженный рационализатор РСФСР". В 1958 году институт закончил и сразу же меня перевели в цех, заместителем начальника цеха. Так и рос. Тогда это не было каким-то исключением. Скорее - правилом. Была четкая система подготовки кадров. Каждый был на виду, каждый на учете. Иерархия - от мастера до генерального директора: кто кого подменяет, кто на какую должность претендует. Я думаю, вы знаете это сами.

-- Да, но, конечно, не так хорошо, как вы. И директором вы стали:

-- До директорства я поработал начальником цеха. И работал с большим интересом. Цех был несколько лет в глубоком завале. За короткое время мне удалось выровнять положение. И как раз на этой работе в дирекции меня заметили. И тут пришло время назначать начальника тракторного производства. А это 12,5 тысячи работников, 11 цехов. Меня и назначили. На эту непростую работу ушло более шести лет. Затем вышло постановление о реконструкции завода, о подготовке к выпуску тракторов Т-130 и Т-170. Был возрожден трест "Челябтракторострой". Встал вопрос о заместителе генерального директора по реконструкции. И тогдашний директор Г.В. Зайченко и партийный комитет остановились на моей кандидатуре. Я сопротивлялся очень долго. Но пришлось согласиться.

Стройка была масштабная. За время реконструкции производственные площади удвоились. Как и мощности по производству тракторов. Построили новые цеха, а, по сути, целые заводы. Так продолжалось до 1975 года, когда был назначен главным инженером. Совпало так, что в годы реконструкции много настроили и намонтировали, теперь стояла задача - все это осваивать. В 1979 году Георгия Васильевича по возрасту освободили от должности. Тогда я и оказался в роли генерального директора.

-- И в этой роли пробыли до:

-- До 1995 года. 16 лет.

-- Как вы считаете, какое время вам как директору завода досталось?

-- Когда вспоминаешь те годы, кажется, что работали на пределе возможного, на пределе сил. И никакого просвета. Что когда-то станет легче. Но сейчас я понимаю, что это было самое счастливое время. Люди были заняты, получали более или менее достойную заработную плату, всем обеспечены в социальном плане: Мы активно строили жилье, детские сады. Только детских садов на заводе было 52. Развивали медико-санитарную часть. Строили санатории в Ессентуках, на Черном море, на Увильдах. Каждый желающий мог поехать в санаторий, поправить свое здоровье.

-- И даже представить нельзя было, что такой гигант, как ЧТЗ, может остановиться хоть на час.

-- Безусловно. Тревоги начались в 1991 году. Потом был 1993 год: Это - тяжелейшие воспоминания. Неопределенность. Здесь, на месте, неопределенность в верхах: Трудно передать, что пережили. Я долгое время в рыночные перемены не верил. И рыночником так и не стал. Я все надеялся, что найдутся силы в стране, которые не дадут ей развалиться. Но, к сожалению, ошибся.

-- Николай Родионович, такое впечатление, что ЧТЗ очень трудно перенес реконструкцию. Она легла на завод тяжелым бременем. Слишком долго она тянулась. Так или не так?

-- Да, тянулась долго, сроки срывались, но тем не менее выделялись колоссальные средства. Сколько надо было, столько и выделялось. И мы наращивали производство. Перешли на новый, более мощный современный трактор. Ведь до реконструкции мы выпускали 22 тысячи тракторов, а дошли до 32 тысяч. И все это было востребовано народным хозяйством. Ведь ЧТЗ на своих плечах держал еще десятки заводов, которые делали всякие строительные машины на нашей базе.

-- Но ведь не было года, когда бы сказали: все, реконструкция завершена.

-- Не было. Нам не хватило трех лет социализма, чтобы довести реконструкцию до конца. Литейку - только нулевой цикл заложили. Много сделали, но много еще и оставалось. И в социальном плане тоже.

-- Простите, Николай Родионович, но можно ли считать Т-130 верхом совершенства?

-- По тем временам - да, он соответствовал всем тактико-техническим требованиям. Тогдашним параметрам он соответствовал, но время шло, трактор устаревал. Мы его модернизировали, сделали трактор Т-170. Затем начались процессы внедрения гидромеханических трансмиссий вместо механической коробки передач. Предела совершенству нет:

-- ЧТЗ - детище социализма. От начала до конца. Если смотреть с высоты наших лет, что сказать о нем - какое это было дитя, удачное или не очень?

-- Я считаю, вполне удачное. Завод отвечал на те запросы, которые ставила перед нами жизнь. Мы были полностью востребованы. Техника наша шла влет. Около 22 процентов мы отправляли на экспорт. Да, главным образом в страны Варшавского содружества, но и по всему миру. И когда к нам приезжали специалисты из знаменитого "Катерпиллера", из японского "Камацу", они поражались такому масштабу производства. "Катерпиллер" и "Камацу" в свои лучшие годы выпускали 7-8 тысяч тракторов в год. А мы - 30 тысяч. Им это казалось невероятным.

-- Но все-таки "Катерпиллер" был прославленным трактором.

-- Но это же старейший завод: У него было время совершенствоваться.

-- В ходе всех реформ и уже после них многие специалисты доказывали, что советская экономика была технически консервативной, неповоротливой, плохо поддавалась перевооружению, слабо реагировала на требования технического прогресса.

-- Это имело место. Что тут кривить душой. Махина колоссальная, маховик такой, что тяжело раскручивать и тяжело останавливать. В сравнении с теми же известными заводами мирового уровня мы управлялись тяжелее.

-- Может быть, подвела наша гигантомания? Увлеклись размерами?

-- Да, но наши количества не стояли мертвым грузом за забором, как сейчас. Те несчастные штуки, которые мы теперь делаем в месяц, и те не можем реализовать. А тогда, повторюсь, все шло влет. Только успевай грузить. Вся страна была колоссальной стройкой. Везде требовались наши тракторы.

-- Николай Родионович, вы прожили большую жизнь. Как она у вас сложилась? Как вы ее теперь оцениваете?

-- В конце перестройки, процесс смены собственника, когда поставили крест на устоях, на которых мы держались, когда провозгласили, что рынок все сам отрегулирует, эти годы - тяжелейшим камнем на душе. И до сих пор они давят. Такого падения производства не знала ни одна страна, даже и внутри СНГ. Поэтому карьеру свою, заводскую и жизненную, мне пришлось прекращать в это тяжелое время.

-- Теперь несколько слов о себе. Вы женились здесь, в Челябинске?

-- Я женился на Украине и привез на Урал школьную подружку. Это случилось через четыре года после моего приезда сюда. Приехали в Челябинск: я в одном общежитии, она - в общежитии напротив. Сын родился, а через полгода нам выделили комнату. Я уже был на заводе известным технологом. Родители оставались на Украине, мы туда ездили каждый год. И до сих пор ездим. Там у меня осталась родная сестра.

И светлые периоды были в жизни, и темные. Но если начинать с начала, я снова прошел бы свою дорогу.

-- Вы говорили, что работали много, на пределе сил. А почему? Это же мирное время, много лет после войны?

-- Жесткая плановая дисциплина. И действительно остро требовалась наша техника.

-- Но восемь часов работы - недостаточно?

-- В период после 1974 года ощущалась очень острая нехватка кадров. Рабочих рук постоянно не хватало. И почти каждый день надо было кого-то упрашивать: останься, поработай, станок стоит, а на конвейере ждут детали. Главный конвейер работал в три смены, многие цеха тоже круглые сутки функционировали:

-- Может быть, полезна была бы безработица? Чтобы люди ценили свое место?

-- Я бы не сказал, что люди не дорожили своим рабочим местом. Были, конечно, летуны, но основная масса людей работала добросовестно. И теперь, когда с ними говоришь, они те времена вспоминают охотно: мы были нужны, загружены работой. И социально обеспечены.

-- Но ведь не кто-то, а рабочие голосовали за Ельцина, то есть за крутые перемены. По сути, за капитализм. Они надеялись, что при капитализме будут жить лучше.

-- Колоссальное заблуждение. Спохватились и опомнились очень многие, даже самые отъявленные в то время рыночники. Сейчас однозначно все - и рабочие, и специалисты, и руководители - вспоминают о тех временах, как о самых светлых годах жизни.

-- Видимо, человек так устроен, что надо хлебнуть "этого", чтобы оценить "то".

-- Может быть.

-- Я хочу спросить вас о людях, которые оставили след в вашем сердце и памяти.

-- В высшем эшелоне власти, в Москве, на меня очень хорошее впечатление производил Николай Константинович Байбаков. Раз или два в году я у него обязательно бывал как депутат Верховного Совета. И в ЦК были порядочные люди. Для нас, директоров, заведующий отделом ЦК был пределом, до секретарей не доходили. А Сахнюк Иван Иванович очень внимательно и по-деловому относился. Все бумаги подпишет, все звонки выдаст. Здорово помогал. Очень доступным и деловитым был недавно скончавшийся Юрий Дмитриевич Маслюков. О нем - самые теплые воспоминания. Из министров: Синицын Иван Флегонтович, он назначал меня директором. Хорошо помогал в годы реконструкции. Ежевский Александр Александрович.

-- А в Челябинске?

-- В Челябинске много лет довелось работать с Кривопуском Василием Андреевичем. Он был секретарем горкома партии. Хорошую память оставил. Ну, конечно, назову Георгия Васильевича Зайченко, который провел меня по всей карьерной лестнице, хотя в процессе работы не избегали конфликтов. Трашутин Иван Яковлевич, Бутов Владимир Иванович, Кавьяров Иван Саватеевич - это глыбы, конечно, настоящие генеральные конструкторы, корифеи своего дела. Много было людей, которых я помню и которым благодарен.

-- Николай Родионович, как вы смотрите на будущее ЧТЗ?

-- С очень большой тревогой. ЧТЗ, как таковой, сам по себе не выживет. Он может выжить только в том случае, если промышленностью займется правительство, руководство, когда начнет работать вся страна. Чего мы сейчас не наблюдаем. С АвтоВАЗом правительство возится три года, и никакого результата. Но это один завод. А ведь все машиностроение лежит на лопатках - и никому до этого дела нет. Не может получиться так, что ЧТЗ встанет на ноги, а вокруг вся промышленность - лежит. Так не бывает.

Но все-таки завод на месте не стоит. За эти годы освоили новые виды продукции. Погрузчики колесные трех наименований, например. У нас ведь колесной техники не было вообще. Наша традиция - гусеничная техника.

-- И завод стал значительно меньше?

-- Конечно. Много площадей сдано в аренду. Деваться некуда, какие-то деньги собираются по крохам. С потугами, но выплачивается зарплата. Хотя и она урезана до предела. Десять рабочих дней в месяц - на таком режиме мы уже второй год. Так что пока о будущем говорить трудно.

Комментарии
Комментариев пока нет