Новости

23-летний парень не хотел расставаться с иномаркой, которую пришли арестовывать за долги.

ДТП случилось вечером 4 декабря на четвертом километре автодороги Новые Ляды-Троица около поворота на деревню Куликовка.

Вместе с квартирой на Ялтинской пермячка "унаследовала" и долги бывших владельцев.

Таким образом, 76-летняя пенсионерка оплатила «налог» за обещанную денежную компенсацию.

Судебные приставы согласны вернуть хозяйке «Мерседес» только в обмен на оплату долгов.

В Москве боксер-профессионал Денис Лебедев госпитализирован с тяжелыми травмами.

По версии следствия, мужчина задушил приятельницу после того, как она отказалась дать ему денег на бутылку.

ММК возглавил рейтинг энергоэффективных компаний Челябинской области.

Йохан Гроуен: «Мы рады иметь такого организатора, как Россия».

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Заслужил ли глава "Почты России" премию в 95 млн рублей?






Результаты опроса

Бойцы радовались ранению

16.04.2010
15 лет копейчанин Анатолий Маслов собирал малоизвестные факты о суровом быте Великой Отечественной войны

Марина МОРОЗОВА

Копейск

О том, как и в каких условиях воевали советские солдаты, бывший начальник конструкторского бюро копейского завода "Пластмасс" Анатолий Маслов узнавал из газетных публикаций и бесед с фронтовиками. Каждый факт перепроверял: так ли было на самом деле? В роли эксперта выступал его отец Иосиф Григорьевич, прошедший всю войну рядовым. Он служил в разных частях: в отдельном зенитном полку, в 101-м стрелковом гвардейском полку 35-й гвардейской дивизии. После ранения стал рядовым в санбате пехотного полка. Второе тяжелое ранение получил от немецкого снайпера под Люблином.

15 лет копейчанин Анатолий Маслов собирал малоизвестные факты о суровом быте Великой Отечественной войны

Марина МОРОЗОВА

Копейск

О том, как и в каких условиях воевали советские солдаты, бывший начальник конструкторского бюро копейского завода "Пластмасс" Анатолий Маслов узнавал из газетных публикаций и бесед с фронтовиками. Каждый факт перепроверял: так ли было на самом деле? В роли эксперта выступал его отец Иосиф Григорьевич, прошедший всю войну рядовым. Он служил в разных частях: в отдельном зенитном полку, в 101-м стрелковом гвардейском полку 35-й гвардейской дивизии. После ранения стал рядовым в санбате пехотного полка. Второе тяжелое ранение получил от немецкого снайпера под Люблином.

О портянках заботились сами

По словам Иосифа Маслова, на фронте за великое счастье почиталась ночевка в каком-нибудь сарае, с крышей над головой. Каска у наших солдат была тяжелой, неудобной, голову защищала плохо. Зимой и летом красноармейцы ходили в ботинках с обмотками. У немцев сапоги были отменные - крепкие, из настоящей кожи, на пятке подковы, на подошве 33 гвоздя, чтобы сносу не было.

В холода бойцу выдавали шинель из английского сукна, тело-грейку и теплое белье. В 30-градусные морозы зимой 1942-1943 годов советских солдат одели в полушубки, ватные брюки, тело-грейку, валенки, ушанку.

Нижнее белье (кальсоны и рубахи) меняли раз в месяц. О портянках каждый солдат должен был заботиться сам. Есть вода - стирали, нет - только сушили и снова наматывали.

Баней пользовались редко: или ездили в населенный пункт за несколько километров, или сооружали свою в землянке, срубе, а то и просто в шалаше. Не благоустроенную, а черную баню с каменкой. Над камнями чаще всего ставили железную бочку, под камнями разжигали костер. Зимой мылись еще реже: грязь лучше сохраняла тепло.

Когда пехота вставала в оборону, первым делом рыла траншею вдоль линии фронта, от нее - ходы сообщений назад. Вот в них-то и делали нужники. Подтирались в основном травой, зимой - снегом.

Поваров не любили за жадность

Кормили на фронте плохо. Знаменитую американскую тушенку давали очень редко, по банке на троих. Обычно ели суп-баланду из крупы или пшеничного концентрата. Когда воевали на Украине или в Молдавии, варили кукурузную кашу.

Часто Иосиф Маслов вспоминал такой эпизод. После освобождения очередного села он доставил в госпиталь раненого и возвращался в расположение своей части. И вдруг заметил в огороде: буханку хлеба. Бойцам постоянно говорили: ничего трофейного (часы, бритву, еду) после боя не трогать, они могут быть заминированы. Соблюдая предосторожность, Иосиф взял длинную жердь от изгороди и, лежа на животе, стал медленно двигать находку в свою сторону, постукивая по ней. К его великой радости трофей оказался съедобным, без "сюрприза".

Для рядового на войне главным лицом после командира был повар. Порой кухня, добросовестная, да еще и вовремя подвезенная или спрятанная неподалеку, становилась центром притяжения и снимала много проблем.

Правда, поваров не любили за жадность. Всяких денщиков-ординарцев - за то, что на солдатском горбу выезжали. Черной завистью пехотинцы завидовали танкистам: "Ездят в своих железных коробках, как короли, а у нас марш-броски по 50 километров за ночь!" Еще завидовали летчикам, хотя сколько их сгорело в небе у всех на глазах.

В летнее время при больших переходах (до 40 км) выдавали соленую селедку и фляжку воды. Такой рацион позволял солдату сохранять в организме водный баланс. Кто-то из новичков не выдерживал и, встретив колодец, напивался так, что порой его грузили на повозку: самостоятельно передвигаться он дальше не мог.

Маленькие радости

Пили на войне "чай" - мутную жидкость без вкуса, с запахом ошпаренного веника. Хорошо, если горячий и с американским сахаром, но чаще - просто теплую воду. От плохого питания солдат мог заболеть "куриной слепотой" - других болезней практически не было.

Фронтовикам давали вполне приличный табак, спрессованный в брикеты кубической формы. Советские папиросы солдатам не перепадали, зато доставались немецкие трофейные. Заядлые курильщики считали их слабыми. В госпитале по желанию раненого вместо махорки давали по 100 граммов сахара. Врачами такая замена поощрялась. Спички исчезли из обихода в начале войны, так что каждый курильщик изощрялся в добывании огня как мог. У кого кресало и трут (березовая чага), у кого бензиновая зажигалка из винтовочной гильзы.

На войне люди научились получать удовольствие от мелочей типа трофейной еды или новых портянок. Страшно было до и после боя. Во время боя страх отходил на второй план.

"А до смерти четыре шага:"

"Наркомовские" 100 граммов давали только при наступлении. Старшина, как правило, получал водку на списочный состав, а по прибытии на передовую выяснялось, что солдат меньше: одни убиты, другие ранены. Опытные бойцы перед боем не пили, говорили: "Быстро встанешь, быстрее ляжешь". Малоопытные солдаты выпивали не одну норму, а две. Отсюда неоправданные потери молодых солдат. Часто на передовой прибывшее пополнение не успевало перезнакомиться: многие гибли.

Солдаты практически не загадывали дальше, чем до вечера. Они мечтали дожить до темноты, когда бой стихал и можно было перевести дух, расслабиться. В такие часы хотелось только спать, даже голод не так ощущался.

Гибли солдаты (особенно из республик Средней Азии) от пуль вражеских снайперов, которые примечали их по вещмешку. В них особо хозяйственные носили найденные в освобожденных населенных пунктах ценные, как они считали, вещи в надежде отправить содержимое рюкзаков на родину. Так из-за жадности теряли собственную жизнь.

Гибли от шальной пули, особенно по ночам. На переднем крае в охранении солдаты расслаблялись, бдительность притуплялась, а фашисты строчили из пулеметов по передовой. Летом 1944 года в Пинских болотах Иосиф Маслов находился в одном окопе с солдатом Зарубиным из Горьковской области. Они заговорили о мирной жизни. Перед войной Зарубин овдовел и все мечтал: "После победы вернусь в родную деревню, женюсь". Тем же вечером Иосиф отправился за ужином. Вернулся, подает котелок, а Зарубин убит.

Все под подозрением

Судопроизводство в годы войны работало быстро: допрос - приговор - приведен в исполнение. Уголовные дела тех лет - тонкие папочки. За каждой человеческая жизнь или смерть. Чернила выцвели и стали коричневые, как кровь. Бумаги не хватало, поэтому писали на оборотной стороне карт, приказов, книг. Там, где значилось "приговорить к высшей мере", встречаются размазанные подписи бойцов. Может, слезинка упала. Может, рука дрогнула - умирать ведь не хотелось никому, тем более ТАК. "Любимые" статьи военных трибуналов - измена Родине и распространение лживых сведений.

За рассказ о бомбежках Москвы или ношение вражеских листовок полагалось 10-15 лет с конфискацией имущества. Фашист-ские листовки в кармане держал каждый второй. Бумага была на вес золота: без нее ни прикурить, ни в туалет сходить.

Немец был мужик серьезный. Воевал грамотно, жестко, но вслух об этом говорить было нельзя. Как вспоминал Иосиф Маслов, однажды в госпитале солдаты заговорили о преимуществах немецкой техники. На другой день тот, кто разглагольствовал больше всех, из палаты бесследно исчез.

Солдаты все время находились в страшном психологическом напряжении, не имевшем прецедентов в истории войн. Одна только система доносов могла свести с ума. Часто рядовых под разными предлогами приглашали в особый отдел, где ненавязчиво выведывали, о чем говорят сослуживцы. Занимались особисты и вербовкой сексотов.

Победили вопреки всему

10 дней солдат подвергает себя большему риску, чем можно считать оптимальным для его возможностей, но воюет неплохо. Примерно на 45-й день наступает упадок душевных сил, боец быстро впадает в апатию и действует почти механически. После 60 дней на передовой его боеспособность ниже, чем у необстрелянного новичка. В Красной армии на все эти особенности человеческой психики не обращали внимания.

Усталость и нервное истощение советского солдата превышали все мыслимые границы. Бойцы радовались ранению: в госпитале можно было хотя бы выспаться всласть, да и кормили получше.

Солдаты не получали ни увольнительных, ни отпусков. "Походно-полевые" жены были практически у всех офицеров, живших с медсестрами, поварихами, связистками, парикмахершами и прачками. Но надежды на то, что какая-нибудь из них обратит внимание на простого солдата или на "Ваньку-взводного", почти не было.

Самый главный начальник для солдата - ефрейтор, младший сержант. В войну они были, как правило, постарше, с опытом. Взводного, хоть он и офицер, считали своим, таким же солдатом. Ротный командир стоял неизмеримо выше. А до комбата вообще было далеко, как до Бога.

Фронтовые треугольники - продукт сурового времени, когда военная цензура строго следила за сохранением тайны. Через писаря и других приближенных к штабу узнавали о разрешенных темах. Нельзя было писать о подробностях боя, указывать населенные пункты.

Комментарии
Комментариев пока нет