Новости

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Благодаря снимку космонавта Олега Новицкого.

Устроили «ледовое побоище».

Став «президентами», много чего пообещали.

Реабилитационную программу для спортсменов организуют в санаториях Сочи.

На Играх разыграют 44 комплекта наград.

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Через две войны

07.09.2010
Житель Кыштыма Николай Бутусов в качестве разведчика прошел фронтовыми верстами Белоруссию, Монголию и Китай

Виктор РИСКИН

Кыштым

Столкнулись мы с Николаем Петровичем в городском совете ветеранов, когда он получал из рук председателя совета Нины Каданцевой медаль за освобождение Белоруссии. Вместе расшифровали надпись на белорусском языке: "65 год вызвалення рэспубликi Беларусь ад нямецка-фашысцкiх захопнiкау".

Есть чем на курок нажимать

--  Тридцать третья по счету, - то ли похвастался, то ли констатировал награжденный. - Приятно, конечно, что вспомнили. Ведь я, почитай, всю войну в этой республике провоевал.

Житель Кыштыма Николай Бутусов в качестве разведчика прошел фронтовыми верстами Белоруссию, Монголию и Китай

Виктор РИСКИН

Кыштым

Столкнулись мы с Николаем Петровичем в городском совете ветеранов, когда он получал из рук председателя совета Нины Каданцевой медаль за освобождение Белоруссии. Вместе расшифровали надпись на белорусском языке: "65 год вызвалення рэспубликi Беларусь ад нямецка-фашысцкiх захопнiкау".

Есть чем на курок нажимать

-- Тридцать третья по счету, - то ли похвастался, то ли констатировал награжденный. - Приятно, конечно, что вспомнили. Ведь я, почитай, всю войну в этой республике провоевал.

: Уходил Николай на фронт добровольцем в 17 с половиной лет. В январе 1942-го отправился с друзьями в военкомат. По его словам, не столько из чувства патриотизма, сколько от сознания, что все равно призовут. Так и случилось: вскоре к ним присоединилось еще несколько ровесников со станции Узловая Ульяновской области. Невысокого шустрого юношу определили в разведку и направили учиться этому ремеслу почему-то за тысячи верст - в Монголию.

Первый свой поход в тыл врага под Витебском Бутусов помнит как сейчас. Еще бы: отправились за "языком", а Николай сам едва не оказался в том же качестве.

-- Ползли мы, - вспоминает ветеран, - я чуть вперед выдвинулся. Миную развесистое дерево, а на нем, как потом оказалось, немец затаился. Видать, ему показалось, что я один. Вот он на меня и прыгнул. Дал мне по башке, я сознание и потерял. Но тут наши подоспели, срезали его автоматной очередью. А я дня три дня потом без памяти лежал. Но ничего, оклемался.

Русский характер

Сколько еще ранений и контузий было впереди! Но про них Бутусов говорит как-то вскользь: тут в ключицу осколок угодил, тут пуля в руку - нерв перебила, а вот фаланги двух пальцев оторвало. И каждый раз, как по одной кальке: медсанбат, госпиталь, обратно на фронт.

-- А как же воевать без двух-то пальцев?

-- Обыкновенно, - пожал плечами ветеран, как будто я глупость ляпнул. - Указательный палец-то остался цел, есть чем на курок нажимать. А покалеченными на гармошке до последнего времени играл.

В этом, наверное, и заключается секрет непобедимости русского солдата, которую с изумлением отмечали немногие друзья и многочисленные враги России. Стойкость, презрение к боли, неприхотливость, мужество без примеси пафосного героизма - отличительные черты настоящего воина. Особенно, если он вынужден защищать свою Родину.

Вам не вояка, нам не "язык"

Так и было. Все соответствовало первой строке великой песни: "Вставай, страна огромная..." Но случались такие казусы, которые даже на войне кроме смеха, пусть и с горчинкой, ничего другого вызвать не могли. Об одном таком случае (аналогов этому я нигде и никогда еще не встречал) рассказал Николай Петрович:

-- Прислали к нам на передний край роту из Средней Азии. По-русски - ни бельмеса. Выдали винтовки, но сразу стало ясно, что солдаты видят их впервые и не знают, как обращаться. Воткнули штыками в землю и рядом сели. Тогда троих поставили в охранение: мы как раз в обороне стояли. Бродили они, бродили вдоль траншеи, а потом... потерялись. Уже готовились отправить группу на поиск, как видим: идут. Идут почему-то со стороны немцев. Несут котелки. Котелки не наши. Оказалось, так и есть: угодили к немцам! Те их накормили, дали свои котелки, куда наложили доверху вермишели с мясом, указали обратный путь. И приложили бумажку на русском языке: "Вам не вояка и нам не "язык". У нас был капитан той же национальности. Только мужик настоящий, боевой, весь в орденах. Так он им всем троим морды набил и отправил в тыл. А следом - остальную роту.

Сорвали "концерт"

Конечно, рядом с Бутусовым подобных вояк не было. Особенно в разведке, где каждый надеется на товарища больше, чем на самого себя.

:Однажды через линию фронта на передний край к немцам отправились два сержанта - Федор с Михаилом и два ефрейтора - Геннадий и Николай. Вышли ранним вечером. При себе имели автоматы и остро наточенные финки.

-- Начали проволоку резать, а к ней банки прицеплены, - сокрушается Николай Петрович, - они и зазвенели. Немцы открыли сплошной огонь. Мы хоть к земле и прижались, но не убереглись: Федора сразу убило. Мне пуля попала в запястье и - навылет (у меня и сейчас рука в одну сторону поворачивается, а в другую нет). Ремень снял, выше раны пережал и - назад.

Спас оставшихся в живых разведчиков опустившийся туман. Он же, правда, и все карты спутал: Николай попал не в свою часть, а в соседнюю, выполз аккурат на машину медсанбата.

-- Мне почему-то начали перевязывать ключицу, - говорит Николай Петрович. - Я стал возмущаться: у меня рука перебита, кровь хлещет, а вы за плечо хватаетесь! И тут оказалось, что три пули угодили в ключицу, а я в горячке и не заметил. Никакой боли даже не чувствовал.

Ну как еще раз не упомянуть про русский характер: кто еще сможет ползти с четырьмя (!) ранениями, при этом не теряя сознания, не паникуя, не впадая в истерику, лишь периодически перетягивая слабеющий жгут из солдатского ремня?

Николай Петрович лежал в госпитале в городе Рославе. Потом санитарный поезд увез его в другой госпиталь. Полтора месяца лечился в подмосковной Балашихе, откуда его снова направили в Белоруссию, под Витебск.

Похоже, ни один поход в разведку не обходился у Бутусова и его товарищей без смертельных схваток и потерь. Неужели ни одна экспедиция во вражеский тыл не закончилась благополучно?

-- Была такая. Кровавой дракой закончилась. Но "языка" взяли.

А вышло так. Наши разведчики ползли всю ночь. Уже под утро услышали пение. Голоса не немецкие. Сообразили быстро: румыны. С большого бодуна... "Концерт" завершился, когда в глотку главному певуну-офицеру засунули кляп. Потащили к своим.

-- Мы уже речушку переходили, - вспоминает Бутусов, - когда появились немцы. Их трое и нас трое. В ход пошли ножи и приклады автоматов. Я своего противника уложил. Прикончили и остальных двоих. Но одного нашего тоже не досчитались. Однако "языка" все-таки доволокли.

Самурай под "душем"

В мае 1945-го война закончилась. Но не для Бутусова. Когда в Берлине, до которого он не дошел каких-то 60 километров, салютовали из автоматов у поверженного рейхстага, в порту Пилау на Балтийском море уже стоял железнодорожный состав.

-- Сначала нас обещали в бане помыть. Да какое там! Даже пообедать не дали, - запоздало жалуется Николай Петрович. - Погрузили - и вперед. То есть назад, туда, где я уже был, в Монголию. До Хингана добиралась по ущельям. Дорог нет, сплошные верблюжьи тропы. А топь такая, что танки тройной тягой вытаскивали. Километров двести прошли, а там подъем на девять тысяч метров. И так до самой Маньчжурии. Сколько техники оставили, просто ужас! Под ногами песок, над головой палящее солнце. И ведь не просто шли, атаки японцев приходилось отражать. То из-за сопки обстреляют, а то со своим "Банзай!" врукопашную налетают. А был случай, когда одного самурая больше десятка человек взять не могли. Ладно хоть, он был без оружия, а не то со своим самурайским мечом он бы немало бед натворил.

Случай, действительно, из ряда вон... Наша часть в один особенно жаркий день встала на привал. Развернула полевую кухню, принялись за обед. И тут в постукивание ложек о котелки вмешался шум льющейся воды. А рядом - ни речки, ни водопада. Единственный источник питьевой воды - прицепленная к полуторке водовозная бочка-цистерна. Обернулись на звук и глазам не поверили: у бочки стоит полуголый японец и на глазах сотен бойцов поливает себя из шланга. От такой наглости все на какое-то время оторопели.

-- На него человек двенадцать бросились, - рассказывает Николай Петрович. - Хватаем, а взять не можем: он чем-то намазан и постоянно выскальзывает. Да еще какие-то приемы применяет. Наконец, кто-то догадался оглушить его прикладом автомата. Только тогда связали и отправили в штаб. Видать, самурай перегрелся на солнце, вот и пошел освежиться из советской бочки.

Война одарила Николай Петровича не только ранами и контузиями, но и боевыми наградами - орденом Отечественной войны первой степени, медалями "За отвагу", "За боевые заслуги". Но пройтись героем по улице родного села довелось не в победном мае 1945-го: на пять лет задержался он на Дальнем Востоке. Уже не воевал, а работал. Строил аэродром в китайском городе, который одно время назывался Дальним.

О прожитом и выстраданном не жалеет. Досадно лишь, что побаливают старые раны, да и новые болячки дают о себе знать. Еще обидно, что пальцы плоховато гнутся, поэтому любимую гармошку года полтора как не обнимает. Конечно, мог бы спеть под чужой аккомпанемент. Но не поет. И не потому, что голоса нет.

-- Я ведь только частушки знаю, - чуть смущаясь, полушепотом признался Николай Петрович, - а они все матерные. При народе их никак нельзя исполнять.

Комментарии
Комментариев пока нет