Новости

Спортивный объект осмотрел глава Минспорта РФ.

Краснодарский край отметит 80-летие через 200 дней.

Хорошего вечера пожелал президент США участникам предстоящего мероприятия.

Неизвестные злоумышленники вырубили ивы и вязы по адресу: улица Захаренко, 15.

Пассажир отечественного авто погиб на месте.

Через несколько секунд после появления звука ломающихся кирпичей, труба с грохотом рухнула прямо перед подъездом.

Скопившийся мусор загорелся, огонь тушили несколько дней.

Гости высоко оценили качество реализации и масштаб проекта по воссозданию оружейно-кузнечных объектов.

Спортсмены, судьи и тренеры принесли торжественную клятву о честной борьбе.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Мы плохо знаем человека…

04.10.2010
Кто они друг другу - больной и врач?

Кто они друг другу - больной и врач?

Эта беседа зрела долго - с тех пор, как мы знакомы, я и Сергей Александрович Пышкин, известный хирург, профессор, доктор медицинских наук, заслуженный врач России, руководитель Центра хирургии печени и поджелудочной железы в городской больнице № 8. Первый разговор, конечно, о медицине, но интересы моего собеседника отнюдь ею не ограничиваются. Есть о чем поговорить еще.

- Скажите, пожалуйста, Сергей Александрович, когда закончится хирургия?

- Когда медицина поднимется на должный уровень и сможет вмешиваться в ДНК-конструкции, эффективно устранять причину болезни. Когда войдут в практику ранняя диагностика болезни и раннее вмешательство в механизм ее развития. Не зря сказано: успехи хирургии целиком обязаны бессилью медицины. Но на данном этапе от хирургии никуда не деться.

- Но генеральная линия - на отход от нее?

- Конечно.

- Чтобы меньше резать?

- Безусловно. Я не люблю, когда говорят «резать», лучше - «оперировать». Да, меньше оперировать. На мой взгляд, если на то пошло, хорошим хирургом стать проще, чем хорошим терапевтом. Что ни говори, но хирург видит заболевание. Например, боли в правой половине живота. Хирург разрезал живот и увидел воспаленный червеобразный отросток - и все ясно. А терапевту увидеть не дано.

- Но, наверное, когда-нибудь появится аппаратура, которая - без скальпеля - позволит четко увидеть, что происходит внутри организма.

- Да, когда появится возможность диагносцировать и вмешиваться в организм «без ножа» - тогда хирургия отпадет. Когда сможем регулировать обмен клетки на ранних стадиях. Такие работы ведутся. Пока результаты далеки от практики, но за этим будущее. И для хирургии останутся травмы: зашить рану, сложить сломанные кости…

- Но это - далекое будущее?

- Да. На мой век хирургии хватит.

- Сергей Александрович, хирург имеет дело с телом человека. Не ловили ли вы себя на мысли, что его надо бы в чем-то усовершенствовать? Или оно - само совершенство?

- Честно говоря, я ни разу об этом не задумывался. То, что я никогда ничего не хотел усовершенствовать, это точно. Иногда, когда оперируешь, раздражает выраженное ожирение. Когда человек наел этот жир, который плывет-ползет, ткани не зашить - не от природы же это… Когда ты видишь печень и поджелудочную железу, пораженные алкоголем, - это же сам человек себя испортил. Это вызывает раздражение: что ж ты сам себя гробишь? У меня был на консультации пациент, который пил так много, что не выдержала поджелудочная железа. С алкоголем часто связан цирроз печени. А с точки зрения строения, то человеческое тело, мне кажется, совершенно. И рационально. Причем сделано с большим запасом. Мы можем вырезать часть желудка или весь желудок - человек живет. Мы можем убрать одну почку - человек живет. Мы можем убрать часть поджелудочной железы - человек живет. Оставить одну треть печени - человек живет. Запас прочности большой.

- Желудочно-кишечный тракт - это химический завод внутри человека.

- Сюда бы я включил еще печень и поджелудочную железу.

- Да, я имею в виду всех участников процесса пищеварения. И мне трудно поверить, что в этой химии, которая внутри нас начинает свои реакции после приема пищи, будто в ней можно разобраться. Ведь там одновременно происходят десятки реакций, и очень сложных.

- Вопрос в чем? До конца ли мы разбираемся?

- Да.

- Скажу о себе: я до конца не разбираюсь. Мне для практической работы можно не знать все тонкости. Конечно, многие вопросы в изучении человека глубоко продвинуты. Сейчас эти процессы изучаются на молекулярном уровне. Но есть и другая сторона: нужна ли врачу такая детализация? Я не знаю. Где предел? Не знаю, можно ли до конца разложить по полкам человеческий организм. Все мы, в конечном итоге, состоим из таблицы Менделеева. Но как ее элементы между собой взаимодействуют, как они создают личность, индивидуум, каждый в особинку, - это такое многообразие, которое не познать и не смоделировать.

- Простите, но я хочу удариться в одну не очень респектабельную частность. Пища, которую мы с аппетитом едим, - она вкусна, желанна. Это - жизнь. А на другом конце - кал. Это смерть.

- Но одно без другого не бывает.

- Природой или кем еще так придумано, что пища для нас удовольствие, а кал вызывает отвращение. Природа придумала так, что запах у него неприятный и даже, можно сказать, отвратительный. Это то, что стыдно. Значит, расстояние от еды до туалета - отрезок от жизни до смерти.

- Это две стороны одной медали. Без черного нет белого. Без радости нет грусти. Без пищи не будет кала.

- Но это как бы подсказка: от кала может быть вред. Он опасен. «Мойте руки после туалета». Это то, что следует отбросить. И как можно скорее и дальше. Ведь от мертвого тела, от трупа мы стремимся как можно скорее избавиться.

- В принципе утилизация кала возможна. В Таиланде каловые массы слонов- как огромные шары, там из них дома строят.

- Да, а навоз - удобрение. Но человек устроен так, что к отбросам своей жизнедеятельности он питает откровенное отвращение. Хотя, в конечном итоге, все отходы снова возвращаются в круговорот веществ.

- Жизнь и смерть - они всегда связаны, всегда рядом.

- Сергей Александрович, миллионы людей умирали от голода. А сколько умирает от избытка пищи?

- Мне трудно сказать, сколько, но то, что ожирение не способствует продлению жизни, это точно. Да, есть ожирение как болезнь. Например, как болезнь эндокринной системы или сахарного диабета. Это несчастье. Но есть ожирение «рукотворное», когда человек много ест. Это сокращает годы. В то же время нельзя сказать, что жир - всегда плохо. Это запас энергии, запас гормонов. Не зря природа придумала такие кладовые. Это наша резервная подушка. Правда, в разные времена и у разных народов на ожирение смотрели по-разному. Французы говорят: чем тоньше талия, тем длиннее жизнь. А российская поговорка - другая: пока толстый сохнет, тонкий сдохнет.

- Но такое впечатление, что когда человек щадит свой желудок, поставляет ему легкую для переработки пищу, почти баланду, - тогда он дольше живет. Я заметил, что после десяти и пятнадцати лет в лагерях, на баланде, человек возвращается к обычной жизни и живет до восьмидесяти, до девяноста лет.

- А сколько умерло в лагерях?

- Конечно, лагерь - не санаторий. Однако и после него, оказывается, можно долго жить.

- У нас нет статистики, мы говорим об отдельных впечатлениях. Я тоже поражаюсь: иногда человек тощий, засушенный, но жизнеспособный. Жилистый. Но сейчас к нам поступают пациенты, которых раньше не было, - с элементарной дистрофией. От недоедания. Это наша социальная действительность. Таких людей я раньше видел только на фотографиях - в блокадном Ленинграде… То же самое - кожа и кости. Скелеты. И они у нас часто погибают. В них нет энергии сопротивляться болезням, нет энергии жить. Да, что касается еды, нужна золотая середина, но ее очень трудно нащупать. А общие слова такие: в организм надо подавать столько энергии, сколько тратишь.

Нельзя все разложить по полкам… Я сорок лет работаю в медицине и не знаю, как устроен человек. Очень мало знаю. Очень поверхностно. Может быть, в этом стыдно признаться, все меня за умного держат, а я иногда очень удивляюсь тому, что происходит с человеком… Один вроде должен умереть, а он живет. Другой вроде не очень и болен, а умирает. Почему? Все-таки нам не дано до конца понять человека. Человек - удивительное существо. На одном его плече - ангел, на другом - дьявол.

- Сергей Александрович, я меняю тему. Скажите, пожалуйста, слова о том, что надо лечить не болезнь, а человека, - всего лишь красивые слова?

- Нет. Мы говорим: не болезнь, а больного. Для выздоровления очень важен психологический фактор. Ты должен видеть человека - всего. Это не так просто. Необходимо содружество врача и больного.

- А кто они друг другу - больной и врач?

- Я думаю, на время лечения они должны стать близкими людьми, союзниками.

- То, что больной во многих случаях имеет повод благодарить врача, это понятно. А врач? Когда врач должен благодарить пациента? Или имеет побуждение поблагодарить - когда?

- Да, некоторым больным я говорю: спасибо.

- За что?

- За то, что было легко его лечить. Речь не о легкой операции. Спасибо тебе за то, что ты себя так вел.

- Он каким-то образом помогал?

- Да, оптимизмом, уверенностью в успехе, верой в своего врача, а не упреками в его адрес. Тем, что называется желанием жить. Известно, раны победителей заживают быстрее. Конечно, оптимизм тоже не всегда срабатывает, к сожалению, есть неизлечимые болезни. Недавно у нас лечилась женщина - она настроена была на выздоровление. И, действительно, мы недавно ее выписали. С такой проще работать. Таким я благодарен. Им я говорю: спасибо, что помог себе. А другой случай - рак поджелудочной железы. Нет у больного воли к жизни. Не борется он за жизнь. Как течет, так течет. Что будет, то будет.

- Вы специалист по печени, по…

- Мне почему-то обидно, когда так говорят.

- Но у вас все-таки какая-то специализация.

- Да, конечно, но все равно нужно видеть человека целиком. Да, я не возьмусь оперировать на сердце, но имею представление, что это такое.

- Согласитесь, специализация и делит человека на части. Но чтобы видеть всего человека, хотя бы с медицинской точки зрения, необходимо такое оборудование, которое выявит все его болезни. Такая возможность есть?

- Теоретически есть, но очень важно, каков сам врач. Я попал в хорошие руки. Я вспоминаю своего учителя профессора Юрия Ивановича Малышева. Я был у него в аспирантуре. Тогда я уже определился: меня привлекал живот. Уже работал над кандидатской. И вдруг он меня вызывает и начинает гонять по все отделениям - урология, кардиохирургия и так далее. Я на него страшно обиделся. Даже возмутился: чего вы меня гоняете по всей клинике? А он и говорить со мной не стал - выгнал. И тут я встретил двух женщин: «Что ты Сережа?». А дверь была приоткрыта. Они заходят к Малышеву: «Чем вы обидели Пышкина?». И Малышев объяснил: «Он-то, дурак, не понимает, но вы-то должны понять, что я из него человека делаю, врача!». Только значительно позже, когда я стал заведовать кафедрой, понял, как много мне это дало. Мало быть узким специалистом. Как говорил Малышев, специалист по правой ноздре, специалист по левой… Конечно, можно быть корифеем в узкой области, но если ты не схватываешь организм целиком, то это, с моей точки зрения, плохой подход.

- Но ведь многое зависит от состояния медицины. Пока сдашь анализы крови, мочи и всего остального, пока пройдешь все исследования…

- Так, не путайте медицину и здравоохранение. Медицина - это наука, а организация медицинской помощи - другое. Разные вещи. Очередь на анализы - это здравоохранение. Строго говоря, все анализы можно сдать в один день. И в тот же день получить результаты. Медицинские технологии это позволяют. Врач может оперативно получить цельную картину. Но организация здравоохранения такова, что это мало доступно.

- Сергей Александрович, правильно ли говорят, что слово лечит?

- Да. Каждый из нас с этим сталкивается.

- Если такая медицинская специализация - словотерапия?

- Да, она называется психотерапия. Есть такое понятие - психосоматика. Когда, например, у человека болит желудок, а язвы или другой болезни у него нет. Тогда мы советуем обратиться к психотерапевту.

- И каждый врач должен быть психотерапевтом?

- Это невозможно.

- Почему?

- Желательно - да. А как-то заставить… Когда видишь в больном человека и сам понимаешь свое предназначение, все равно с ним поговоришь. Как-то его успокоишь. Это уже элементы психотерапии.

- Но, может быть, это зависит еще и от характера врача? Бывают же люди замкнутые, неразговорчивые…

- Это зависит от человека. Люби людей и относись к ним по-человечески.

- Наверное, бывает врач - слова из него не вытянешь, и собой он мрачный, раздражительный, а специалист - прекрасный?

- Бывает такое. Но лучше, если он будет подстраиваться под больного. И мне не все больные приятны. Но я стараюсь ко всем относиться одинаково. Не знаю, насколько это у меня получается. С некоторыми не получается. Нет контакта - и все.

- Я заметил: заболел, вызвали «скорую», пока ждали - боль невыносимая, как только врач появился, он еще ничего не успел, а уже легче.

- Известная истина: плох тот врач, после разговора с которым больному не стало легче.

- Но в институте должны ли учить врача тому, как велика сила его слова?

- В идеале - да. Ведь в журналистике - то же самое. Ведь ваше слово тоже много значит. И значит, и журналистам надо быть психотерапевтами?

- Конечно.

- О силе психотерапии знает любой врач. Вольно или не вольно он пользуется ее приемами при общении с больным. Но одни это делают блестяще, а другие - никак.

- Возможен и другой вариант - когда врач сладкоголос и слов не жалеет, а лечит плохо. Да?

- Бывает и такое. Хорошо, когда совпадает. Но, уверяю, встречаются и очень трудные больные. И их родственники. И у тебя остается осадок от общения с ними, и они не довольны.

- Сергей Александрович, если можно, коротко: что вы можете как врач?

- Да немного. С возрастом я начинаю понимать, что могу очень немного. Было время, когда я процентов восемьдесят больных со своих консультаций отправлял на операции. А сейчас - процентов двадцать. Наверное, это можно оспорить, но субъективно я считаю, что в принципе врач может не очень много. Когда меня спрашивают о каких-то гарантиях, я говорю: я сделаю все, что могу, но выше головы не прыгну. Я это говорю без всякой рисовки. Что у меня есть, то есть, это мое. И я четко понимаю, что когда я что-то хорошо технически делаю, пусть и очень сложное, все равно очень многое зависит от организма больного.

- Но вы так и не сказали, что можете.

- Перечислить, что ли? Я могу отрезать большую часть печени. Я могу резецировать желудок. Или весь желудок. Или кишечник. Или поджелудочную железу. Могу что-то перешивать. В нестандартных ситуациях находить решения. Короче, могу делать достаточно сложные операции, но могу - технически.

- И есть коллеги, с которыми вы можете себя сравнивать?

- Принципиальных различий - нет. И вообще я не могу сказать, какой я хирург. Судя по тому, что ко мне больные идут, наверное, неплохой. Но я себя оцениваю достаточно трезво. Знаете, кого надо спрашивать, кто какой хирург? Анестезиологов, операционных сестер и сестер-анестезисток. Они работают с разными хирургами и могут сравнить, кто как работает. У одного хирурга, говорят, легкие руки, а у других - тяжелые. И это, действительно, так. Но один вроде грубо оперирует, а все срастается. Был в областной больнице кардиохирург Виктор Иванович Гладышев - я любовался его движениями. Такие кошачьи плавные движения. Я же сам свою хирургическую технику не вижу. И не могу о ней судить. Но если работаю сорок лет, значит, что-то получается неплохо. Мне нет смысла рисоваться, я говорю, что думаю. Вот теперь несколько человек выписываются, вроде надо быть довольным, а несколько дней назад умерла женщина на столе - 72 года, неоперабельная опухоль поджелудочной железы. Опухоль я постарался убрать, но через час - кровотечение, которое не смог спрогнозировать, и чувствую себя отвратительно. Тем и хороша хирургия, что быстро виден результат. И не дает возможности зазнаваться и чувствовать себя на троне. Если почувствуешь, что все можешь, она тебя тут же накажет.

- Смерть в больнице - обычное дело. Но как долго хирург должен переживать смерть пациента?

- Я могу говорить только о себе. Конечно, переживается любая смерть. Если ты сам оперировал, чувство вины - остается. Иногда я даже прошу родственников о прощении: извините, что так получилось. Это достаточно мучительные переживания. А к другим смертям ты вроде руку не приложил. Если я ведущий хирург, то, конечно, оперирую не всех больных. Но и в этом случае я каким-то образом причастен к смерти пациента, хотя переживаний меньше. И третий случай - когда смерть неизбежна. Сейчас таких больных много. Это - ожидаемая смерть. Она - облегчение для всех.

- Обычный человек со смертью встречается редко. А врач значительно чаще. Не переживать каждую смерть - плохой признак. Но сильно переживать…

- Конечно, есть уже определенная резистентность, привыкание - защитная реакция организма.

- Значит, такая «тонкая» психика мешает хирургу?

- Мешает. Или наоборот? Не знаю. То, что это достает, - точно. Я же не автомат, а живой человек.

- Если хирург в какой-то сложной ситуации от переживаний теряет контроль над собой…

- Да, конечно. Сильные переживания хирург должен в себе подавлять. Но мы говорим о смертях и осложнениях, а ведь хирургия дает и массу положительных эмоций. Я обычно говорю: не для больных, а для себя я лечу людей. Я лечу из эгоизма. Мне это нравится, мне доставляет удовольствие. Я вижу результат своей работы. И прекрасно, что интересы больного и мои - совпадают. Это счастье. Если бы я лечил из благородных намерений, из намерения спасать людей - это, на мой взгляд, ложное чувство.

- Есть такое мнение, что хирурги отказываются оперировать близких людей.

- Конечно. Избыточное волнение мешает.

- Сергей Александрович, а не смущает, что вы причастны к современной медицине России?

- Не смущает. Я к здравоохранению мало причастен.

- Как? Но больной не различает, где медицина, а где здравоохранение. Скажу о себе. В советские годы тоже были поводы стыдиться своей профессии, но теперь-то иногда мне хочется скрыть, что работаю журналистом.

- Если говорить с этой точки зрения, то - да, бывает стыдно за нашу медицину, за здравоохранение. Стыдно за непрофессионализм врачей, за хамское отношение к людям. За то, что в нашей стране так низко ценится человеческая жизнь.

- Но это, может быть, тема для нашей следующей беседы.

Комментарии
Ваш сайт во всю рекламирует этого "экспериментатора", в след.раз когда будете его рекламировать- посмотрите ролик с 35-40минуты и задумайтесь, мож уже хватит искалеченных жизней :

http://5-tv.ru/programs/broadcast/506976/

это не фантастика ужастика, а реальность, этот коновал реально ставит опыты на людях, а потом строчит "научные" труды.

Судмед: операция была не показана, проведена без диагноза- стоит задуматься!
Ирина
15.05.2012 04:41:19