Новости

Хищника вел по проспекту Ленина неизвестный мужчина.

Мама дошкольницы успела отдернуть дочь и льдина ударила по плечу ребенка.

Мило улыбнулись и поздравили с 23 февраля.

Праздничные выходные на День защитника Отечества будут аномально теплыми.

С 23 февраля свердловские гаишники переходят на усиленный режим работы.

Если тенденция сохранится, руководство пересмотрит программу неполной занятости.

В местах компактного проживания возводятся жилые дома, детсады, школы и центры.

День защитника Отечества артиллеристы отметят салютом в Екатеринбурге.

Сейчас проходят смотры, соревнования и выставка «Мужчина–Воин–Охотник в различных этносах».

Приборы для замера выбросов могут появиться при въезде в столицу Южного Урала.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Раб из-под Тагила

18.01.2003
Шесть лет провел в неволе наш земляк

Марк РИСКИН, Кыштым
Днем Сергей старался не появляться на людях. Шел ночью, проваливаясь по пояс в сугробы, намокшими перчатками цепляясь за еловые ветки покрытых куржаком деревьев. Грелся у костра, если удавалось развести огонь. За две недели до Нового года вернулся домой. К матери.

Шесть лет провел в неволе наш земляк

Марк РИСКИН, Кыштым

Днем Сергей старался не появляться на людях. Шел ночью, проваливаясь по пояс в сугробы, намокшими перчатками цепляясь за еловые ветки покрытых куржаком деревьев. Грелся у костра, если удавалось развести огонь. За две недели до Нового года вернулся домой. К матери. Ровно шесть лет он значился без вести пропавшим.

Все эти годы Сергей батрачил в Свердловской области. Дважды пытался бежать. Но лишь третья попытка побега из плена оказалась удачной. А по возвращении его ждал операционный стол. Десятидневная дорога домой по 30-градусному морозу стоила отмороженных пальцев на руках и ногах. Из-за развившейся гангрены их пришлось ампутировать. Такова была цена свободы.

Сергей сидел на больничной койке спиной к дверям палаты. Смотрел на снежные сугробы за окном. Поставив на батарею забинтованные ноги, он словно пытался согреть пальцы, которых уже не было. Время было обеденное, и в его планы никак не входило общение с корреспондентом.

-- Да не о чем нам разговаривать, - не поворачиваясь, отрезал Сергей. - Еще неизвестно, чем все закончится. - А потом, немного помолчав и отставив плошку с супом на тумбочку, добавил. - Хуже мне уже все равно не будет. Чур, только без фамилий. Чем черт не шутит. Вдруг им в руки газета попадет. Они-то, наверное, надеются, что я в тайге замерз. Я и сам еще не верю, что выбрался оттуда живым.

"Им", "они" - так Сергей называл своих рабовладельцев. Каковыми они в сущности и являются. "Надсмотрщики", "конвоиры", "охранники" - это тоже все про них.

В рабство 34-летний кыштымский строитель угодил в 1996 году. Черная полоса в его жизни началась с развода и увольнения с работы. Помыкавшись, он решил отправиться в Екатеринбург. Большой город - больше возможностей трудоустроиться. Еще на вокзале купил газету "Из рук в руки", вчитался в объявления. Одно из них просто бросилось в глаза: "Вахтовый метод. Зарплата 10 миллионов рублей. Требуются рабочие специальности". Позвонил по телефону, договорился о встрече.

-- Мне сразу показалось подозрительным, что фирма располагалась в обычной квартире, - рассказывает Сергей. - В комнате сидел какой-то мужик, по виду азербайджанец. Он внимательно изучил все мои документы и забрал их себе. Паспорт, военный билет, трудовую книжку и квалификационные свидетельства. Объяснил, что все мне потом вернут вместе с зарплатой, и: предложил погулять пару часиков. Мол, если в течение этого времени объявится еще кто-нибудь из вахтовиков, то всех сразу и увезут к общему месту сбора.

В этот день на 10-миллионную зарплату больше никто не клюнул. И Сергея на ржавом "Жигуленке" одного повезли на окраину города. Под сборный пункт был приспособлен пустующий пионерский лагерь. Один из дощатых домиков уже обжили четыре волонтера: два таджика и пара бомжей, готовых работать не за миллионы, а за корку хлеба и крышу над головой. Кроме кыштымца привезли еще двоих вольнонаемных. Друг с другом они практически не общались. Раз в день им привозили похлебку, а порой самим приходилось заваривать кипятком вермишель. Таджики наловчились из имеющейся муки печь лепешки.

Единственное, с чем не было проблем, это с объемом работы. Бригада строителей поначалу занималась возведением коттеджей неподалеку от Екатеринбурга. На каждый уходило по три-четыре месяца. Потом "вахтовым методом" их перебрасывали на другой объект. Трудились под бдительным надзором охранников. Крепкие ребята с дубинками в руках подгоняли, следили, чтобы никто не пытался улизнуть со стройки.

Сергей за годы "вахты" убегал дважды. И дважды его находили и возвращали обратно. Поплутав по лесу, он выходил на трассу, надеясь "автостопом" добраться до ближайшего населенного пункта. Автомобилисты шарахались от него в сторону. В рваной робе, со щетиной на прокопченном лице, он не производил впечатления благонадежного попутчика. На умоляющие взмахи рукой останавливался только тот же самый "жигуль", что 10 декабря 1996 года отвез его в заброшенный пионерский лагерь. За побеги Сергея не били, наоборот, уговаривали еще немного потерпеть. "Поработай годик, - вещал надсмотрщик, - хотя бы до холодов. А там мы тебе документы вернем, деньги дадим на дорогу, рассчитаемся, как и обещали". Но после второй неудавшейся попытки улизнуть от работодателей популярно объяснили, что если он вновь вздумает бежать, то может совсем "потеряться". "И никто тебя уже не найдет, - пообещал один из охранников. - Ты нас понял?"

Бригада и так редела. Двое из семерых то ли надорвались, то ли простудились. А поскольку лечить их было некому, да и нечем (по словам Сергея, не было даже банального аспирина), то в один из дней они просто "потерялись". Когда оставшиеся поинтересовались, куда делись их напарники, им сказали, что они уже в другом месте. В каком - не уточнили. Можно было только догадываться.

Когда закончилась строительная пора, "вахтовиков" перевезли на другую базу. Их прибежищем стал охотничий домик недалеко от Нижнего Тагила. Заимка в глубине тайги, избушка, затянутая сверху маскировочной сеткой. Теперь они занимались сбором кедровых шишек и клюквы. Пару раз к ним наведывался кто-то, видимо, из начальства.

-- Точно утверждать не могу, я не видел, кто приезжал, - заметил Сергей. - Судить можно было только по машине - легковушке на гусеничном ходу. На радиаторной решетке такой яркий лейбл - "Форд". Только на таком вездеходе и можно было добраться до заимки. Вокруг - болота и непроходимый лес.

На третий побег он решился от полной безысходности. Изматывающий труд и скудная кормежка окончательно надорвали организм - заболели и стали опухать ноги. Сергей испугался, что очередную зиму ему просто не пережить. Пытался уговорить напарников бежать вместе. К бомжам даже не подходил - их такая "вахта" за миску похлебки устраивала. Таджики решительно отказались: "Куда нам на воле идти? Домой? Там или воевать, или попрошайничать:".

В какой именно день ушел из барака, Сергей точно не знает - ни календаря, ни часов у них не было. (Вернувшись домой, он подсчитал, что провел в рабстве ровно шесть лет). Но до дома еще нужно было добраться. Шел он только по ночам, днем прятался в лесу подальше от дороги. В одной из деревень напросился в гости к какому-то селянину, который приютил его на ночь в бане. Он же подсказал ему и направление. Потом пожалел водитель молоковоза, подбросивший с десяток километров в сторону Екатеринбурга. В городе жил друг Сергея, одолживший денег на билет до Кыштыма.

В само здание автовокзала он боялся заходить. Опасался, что охранники будут дежурить у автобусов. Дождался последнего рейса и в темноте, смешавшись с пассажирами, буквально подкрался к "Икарусу", сунул водителю купюру и прямиком - на задние места.

Дома его не ждали. За шесть лет родные уже смирились с мыслью, что искать пропавшего без вести сына и отца бесполезно. Радость встречи сменилась болью. Болью отмороженных конечностей: А еще ему больно смотреть телевизор, где говорят, в какой цивилизованной стране мы живем, где верховные политики пекутся о соблюдении прав человека, о построении правового государства. В такие минуты Сергею становится не по себе. Ведь не в одной Свердловской области крепко и уверенно обосновались островки рабовладельческого строя. Коттеджи нынче отстраиваются по всем городам и весям. Страна большая, а человек в ней - песчинка. n

Комментарии
Комментариев пока нет