Новости

Неизвестные злоумышленники вырубили ивы и вязы по адресу: улица Захаренко, 15.

Пассажир отечественного авто погиб на месте.

Через несколько секунд после появления звука ломающихся кирпичей, труба с грохотом рухнула прямо перед подъездом.

Скопившийся мусор загорелся, огонь тушили несколько дней.

Гости высоко оценили качество реализации и масштаб проекта по воссозданию оружейно-кузнечных объектов.

Спортсмены, судьи и тренеры принесли торжественную клятву о честной борьбе.

Стайка поселилась в пойме Тесьминского водохранилища.

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Семен Мительман как зеркало буржуазной эволюции

23.01.2003

Семен Мительман никогда не ссорился с властями и избегал конфликтов с коллегами по бизнесу. И при этом сумел сделать карьеру и в предпринимательской среде, и во властных коридорах. О том, как это произошло, вице-спикер Законодательного собрания области рассказал  журналисту "Челябинского рабочего" Сергею БЛИНОВСКИХ
О начальном капитале
- Типичная история российского бизнеса обычно начинается с описания того, кто, у кого и при каких обстоятельствах украл или отобрал. У вас начальный капитал откуда?
- Так получилось, что именно я ничего и ни у кого не отбирал. А первые деньги я заработал на бирже.

Семен Мительман никогда не ссорился с властями и избегал конфликтов с коллегами по бизнесу. И при этом сумел сделать карьеру и в предпринимательской среде, и во властных коридорах. О том, как это произошло, вице-спикер Законодательного собрания области рассказал журналисту "Челябинского рабочего" Сергею БЛИНОВСКИХ

О начальном капитале

-- Типичная история российского бизнеса обычно начинается с описания того, кто, у кого и при каких обстоятельствах украл или отобрал. У вас начальный капитал откуда?

-- Так получилось, что именно я ничего и ни у кого не отбирал. А первые деньги я заработал на бирже. Я работал на двух первых челябинских биржах - инвестиционно-товарной, которую возглавлял Лев Фрейдкин, и теняковской товарной бирже. Тогда разница между государственными ценами и свободными могла достигать 10 раз. И наша задача была где-то достать товар по одной цене и продать его по уже более высокой.

Биржевые брокеры работали по двум схемам. Часть из них на свой страх и риск покупала товар, а уже затем искала покупателя. Другие, и я в том числе, работали на проценте, принося прибыль тому, кто этот товар давал. В итоге мои капиталы росли не в сотни раз, зато были более стабильны. А торговал я всем. Например, продавал вагонами мебель, которую в то время производил Бульман.

Правильно ли это было? Может быть, надо было прекратить одновременное хождение государственных и свободных цен? Трудно сказать. Государство установило такие правила игры, и мы им следовали.

Второй этап накопления капитала связан с началом приватизации и моей работой на фондовой бирже. Я оказался одним из первых в области, кто сдал экзамен на фондового брокера и организовал фондовую брокерскую контору. Позднее она переросла в инвестиционную компанию "Профинвестсервис". Через нее прошла приватизация очень многих предприятий города и области. Затем мы занялись скупкой и консолидацией пакетов акций и сменой власти на предприятиях.

Я всегда был законопослушен и людям говорил, что нужно учиться работать честно. В противном случае вас или посадят, или конкуренты съедят.

-- Неужели и государство никогда не обманывали?

-- Никогда! Да, как только в Снежинске открылась оффшорная зона, мы сразу же перевели туда большинство наших предприятий. Это был не обман государства, а оптимизация расходов. Так же мы работали в Калмыкии и Ингушетии. Примерно три года назад в результате реформы налогового законодательства нагрузка на предприятия уменьшилась, и мы вернулись в область. А потом мы выросли, и кроме экономических интересов у нас появились социальные обязательства. Потому как жить в Челябинской области, а налоги платить в Ингушетии, согласитесь, не совсем нормально.

-- Но все же оборудование, на котором вы капитал сколачивали, было государственным?

-- "Уралавтоприцеп" был тогда государственным предприятием, и любое изменение конструкции нужно было согласовывать в Москве. То есть приезжает, к примеру, клиент и говорит: вы мне фонарь переставьте сюда, я заплачу. А ему директор: не могу. И тогда я предложил директору свою схему. Я взял в аренду заводские площади, стал платить за электроэнергию и тепло. Я покупал у завода прицепы и уже в рамках арендного предприятия делал прицепы нестандартной конструкции. Из разницы между заводской и собственной отпускной ценой я доплачивал рабочим и получал прибыль.

Кстати, кооперативы тогда со всей прибыли платили всего три процента налогов, а госпредприятия - все сорок. И понятно, что такая система подталкивала директоров к тому, чтобы часть прибыли проводить через кооперативы. Скажите, был здесь обман?

О собственности

-- Вы олигархом почему не стали? Ну хотя бы маленьким?

-- У нас иногда путаница с понятиями происходит. Олигархом я считаю человека, который через монополию и подкуп власти пытается воздействовать на политическую ситуацию. Подкупом я никогда не занимался, монополиями не владел, потому, наверное, и не стал олигархом. Но если понимать под этим словом владельца одного или нескольких крупных предприятий, то у нас был "Уралавтоприцеп", пять хлебозаводов, крупнейшая автоколонна до сих пор в собственности, ряд предприятий машиностроительного комплекса.

-- Но вы же сами в своей книге пишете, что слишком мало занимались приватизацией.

-- Через нас проходили крупные пакеты акций очень многих предприятий. Достаточно сказать, что "Профинвестсервис", одним из владельцев которого я являлся, принимал участие в смене собственника на ЧТПЗ, цинковом заводе, электродном, ЧЭМК, всех хлебозаводах, "Макфе", Сосновском КХП, саткинском "Магнезите". Достаточно было тогда взять кредит в банке, и сегодня мы владели бы одним из этих предприятий. Но кредит можно было получить или под залог крупных активов, или при наличии связей во властных структурах. Ни того, ни другого у нас не было.

-- Не жалеете сейчас об этом?

-- Может, я сейчас жив и здоров, потому что тогда не лез в большой бизнес.

-- Приватизация, по-вашему, была справедливой?

-- Государство по сути своей не может быть эффективным собственником. Оно должно учить, лечить и охранять. И еще контролировать монополии, при этом необязательно являясь их собственником. Но предпринимательской деятельностью государство заниматься не должно. Поэтому приватизация была нужна.

Другое дело, как она проводилась. Возможно, нужно было принимать законы, которые бы не позволили менеджменту формировать вокруг себя крупные пакеты. Много было примеров, когда директора сначала выводили на сторону средства, а затем на эти деньги скупали акции и становились собственниками предприятий. Нужно было сначала объяснить народу про акции и ваучеры, а потом проводить приватизацию. А у нас получилось наоборот. Сначала те, кто был ближе к кормушке, быстро все скупили, а затем стали объяснять, что такое собственность. Конечно, не все было правильно сделано. Но случилось то, что случилось...

-- А реприватизация возможна?

-- Зачем предприятие реприватизировать, если оно эффективно работает, платит налоги, участвует в социальных программах? Если же собственники используют его для откачивания за границу средств, то надо банкротить. И в рамках банкротства передавать предприятие в руки более эффективных собственников или - временно - под контроль государства.

-- Есть ощущение законности собственности в нашей стране?

-- В том-то и дело, что нет. И прежде всего отсутствие этого постулата тормозит приток в страну внешних инвестиций. Произойдут в общественном сознании такие изменения - никто не будет бояться вкладывать деньги и владеть. А пока будут только рисковые вложения.

-- Но вы же депутат. Сделайте что-нибудь, чтобы собственники перестали бояться!

-- К сожалению, все это относится к сфере государственной политики. Мы, конечно, пытаемся что-то делать, принимаем программы поддержки малого бизнеса стоимостью 20 млн. рублей. Но это мелко для такой области. Должно же быть 20 млрд. рублей.

-- То есть расписываетесь в собственном бессилии?

-- Ну есть же у нас в Москве семь депутатов, которые должны понимать все проблемы региона. Но они, видимо, не обладают правом решающего голоса, и контрольный пакет в ЗАО "Россия" принадлежит другим людям, которые проводят свою линию, несмотря на депутатов.

-- Очень интересно! И кто же, по-вашему, эти люди?

-- Это и есть олигархи. Я приведу пример. В прошлом году все бензоколонки работали на едином налоге на вмененный доход. В этом году отменяется единый налог и одновременно все акцизы на нефтепродукты с добывающих и нефтеперерабатывающих предприятий переносятся на автозаправки. Что произошло? Нефтедобывающие компании начали строить вертикально интегрированные холдинги - от добычи нефти до розничных продаж, внутри которых очень удобно варьировать экономические показатели. То есть можно сделать заправки условно убыточными, а добычу - прибыльной и платить налоги на том этапе, где это выгодно. Выгоднее для олигархов оказалось не платить единый налог, который идет в местные бюджеты.

О власти и бизнесе

-- У вас репутация человека, который никогда не ссорился с властью и коллегами по бизнесу. Объясните мне: это потому, что вы такой человек хороший или просто другие вас сторонятся?

-- А мы никогда ничего и ни у кого не отбирали. И мы всегда за власть, какая бы она ни была. Потому что она, как правило, избранная.

Кроме того, я ведь не один работаю. У меня есть компаньон Виталий Павлович Рыльских, с которым мы уже 10 лет вместе являемся собственниками предприятий группы "Мизар". И всегда мы старались держаться принципа, по которому спокойная работа всегда лучше конфликта, даже если за ним стоят большие прибыли. Так было в конфликте вокруг пивзавода. Мы скупили крупный пакет акций и готовились провести собрание, на котором должна была произойти смена генерального директора. Но за неделю до собрания расстреляли машину с работниками предприятия и одного из наших компаньонов, Романа Рейдмана, без суда и следствия бросили в тюрьму. Мы все взвесили и продали свой пакет директору. Нам были дороже наши жизни, свобода и спокойствие семей.

-- Были и другие примеры?

Несколько лет назад мы занимались скупкой акций группы дорожно-строительных предприятий в Федоровке. Мы столкнулись с жестким противодействием, в конфликт вокруг акций оказались вовлечены чиновники всех уровней. И мы продали свой пакет.

А потом было время, когда нас со страниц всех газет называли хлебной мафией. Это был один из самых тяжелых периодов моей предпринимательской карьеры. Я мучился от отчаяния. Я не мог доказать людям, что никакая мы не мафия, что нет сверхприбылей, а хлеб - это на самом деле тяжелый бизнес. Но мы перетерпели, понимая, что все это только политическая конъюнктура.

-- С Юревичем у вас сейчас какие отношения?

-- Нормальные. Мы общаемся как политики.

-- Вы взятки давали?

-- Ни разу.

-- А вам, наверное, предлагают?

-- Взятки можно предлагать людям, которые принимают финансовые решения. И, кроме того, чтобы меня к чему-то подвигнуть, нужно предложить взятку, которая бы была сравнима с месячным доходом всех наших предприятий. А таких взяток, наверное, не дают.

-- Вы в политику пошли, чтобы интересы собственного бизнеса лоббировать?

-- Я понял, что мне стало тесно в рамках моих предприятий. Цель, которую некогда ставил перед собой - обеспечить свою семью, я выполнил. В кошелек, идя в магазин, перестал заглядывать. Мне казалось, что я могу что-то сделать не только для своего бизнеса, а вообще для предпринимательской среды.

И, наконец, я был бы лжецом, если бы сказал, что не заботился о собственном бизнесе. Но речь шла как раз не о лоббировании - за все годы мы никогда не работали с бюджетными деньгами и никогда ничего у власти не просили. Это была забота о безопасности бизнеса.

-- У нас скоро все чиновники будут состоять в партии. А вы почему не торопитесь?

-- А потому что членство в партии сегодня мало для кого является внутренним убеждением. Мало очень таких людей. Может, только среди коммунистов... Для большинства же партия является чем-то сродни базы для прохождения во власть. Но я-то уже во власти!

-- А деньгами какой-либо из партий помогаете?

-- Нет. Я предпочитаю помогать только социально незащищенным.

-- Несмотря на то, что ваш сын, Илья Мительман, занимает не последнее место в руководстве местного СПС?

-- Ну, я в дела сына не лезу. Он и в СПС пошел не по моему совету, а по собственному желанию. Единственное спросил, не против ли я. Однако если будет нужно финансово поддержать авторитет СПС, думаю, Илья сделает это. Но это будут его деньги.

-- На ваш взгляд, до какой степени власть должна вмешиваться в бизнес?

-- Вообще не должна! Власть должна способствовать тому, чтобы бизнес развивался, соломку расстилать, дорожку расчищать. И все! У нас же все по-другому. Есть свои предприниматели - есть чужие. Потому-то есть у нас ЗАО "Россия", внутри которого можно обнаружить ЗАО "Челябинская область", ЗАО "Челябинск".

-- Никогда не возникало желания прикупить собственную газету или телеканал?

-- Возникало. Мы же достаточно долгое время выпускали газету "О главном". Но это очень хлопотное и неприбыльное дело. Сегодня СМИ нужны только тем, кто идет во власть, и самой власти.

И о личном

-- Вы один из немногих челябинских политиков и предпринимателей, который имеет собственный сайт в Интернете. Сами им занимаетесь?

-- Конечно. Каждый день открываю сайт, просматриваю, какие пришли вопросы.

-- И слухи про себя на сайте тоже сами размещаете?

-- Нет, ни одного сам не придумал. Сами приходят.

-- Я сам перед интервью собирал про вас слухи. Так вот, говорят, что вы ни одной юбки не пропустите.

-- Так я нормальный мужчина, не инвалид и не урод. Мне нравятся красивые женщины, поэтому, наверное, я участвую в жюри всех конкурсов красоты. Однако семья для меня - это святое.

Но если продолжать тему, то последнее время я перешел на коллекционирование фарфоровых женщин. Это такие статуэтки из дорогого итальянского, испанского, немецкого и английского фарфора. У меня их больше 50. n

Комментарии
Комментариев пока нет