Михаил Фонотов: колонки автора
corner
Михаил Фонотов
Спецпроект
Новости

15-летняя школьница снялась обнаженной для сайта интим-услуг.

Трагедия произошла в июле 2016 года.

По неподтвержденным данным, у одного из школьников диагностировано сотрясение мозга.

В ночь на 18 января в Чайковском вспыхнуло общежитие по улице Ленина.

На трассе Березовка-Тулумбасы столкнулись ВАЗ-2109 и Mitsubishi.

Более полутысячи южноуральцев до смерти отравились алкоголем в прошлом году.

Челябинская область подвела первые итоги Всероссийской сельскохозяйственной переписи.

По последним данным, пассажир провозил 11 кг икры прямо в багаже.

Жители окрестных домов винят в случившемся отсутствующий светофор.

Трагедия произошла в минувшем мае.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
  1. Вы сколько на новый год потратите?
    1. в этом году не праздную - 4 (40%)
       
    2. больше 10,000 - 3 (30%)
       
    3. до 5000 рублей - 2 (20%)
       
    4. до 10,000 рублей - 1 (10%)
       


Общество

Михаил Фонотов: Долгая дорога к отцу

24.10.2016 11:42
Я еду к отцу.  Странно, что не могу сказать: еду к папе. Не могу, потому, что я в два раза старше отца. В два раза и даже больше того. Я уже старик, а он остался молодым.

Я еду к отцу. Мы едем к нему. Моя дочь Татьяна - внучка отца, ее дети Соня и Андрюша - правнуки отца, и муж Тани Андрей. Он за рулем. Впереди у нас Уфа, Самара, Саратов, Волгоград и, уже в Ростовской области, районный центр Пролетарск. Лето жаркое, нет спасенья от зноя, и мы едем туда, где солнце еще горячее. Но у меня такое ощущение, что отец нас ждет, что он будет опекать нас в дороге и не даст никому в обиду.

Я еду к отцу, мы уже в пути, но сам в это еще не верю. Неужели он хоть как-то отыщется на этой земле?..

Да, теперь я знаю, как это было: где, когда и как погиб мой отец. Он ушел с обозом осенью 1941 года из нашего села на юге Донбасса - перед самым захватом его немецкими войсками. Тогда в эвакуацию уезжала местная власть, а отец работал в колхозе полеводом.

Мне было всего четыре года, и я в своей голове не могу разделить то, что сам помню об отце, от рассказов о нем. Как бы потом я ни силился отыскать в своей памяти образ отца, «увидеть его», - не мог пробиться к нему сквозь мутную дымку. А сестра Лена тем более не могла о нем помнить: в ту осень ей было три месяца. Мы оставались, как говорится, на произвол судьбы.

Отец уехал - и как не было. Пропал. Как и миллионы других, пропал без вести. Ни письма, ни строки, ни привета, ничего. Такое было ощущение, что никто в мире не мог знать, где он и что с ним. Пропал - и все. Никто не видел. Без свидетелей. Только какие-то слухи, будто кто-то его знал по фронту, будто кто-то с ним лежал в госпитале…

Два года мы - мама, я и младшая сестра - не могли иметь от отца вестей потому, что находились в оккупации. А потом… Стали ждать. Похоронки-то не было. Мало ли что. Случалось, и не раз, что возвращались и те, кто пропал без вести.

Надежда на то, что отец может вернуться, окрепла, когда закончилась война. Все ждали, ждали и мы. Бывало так, что зимними вечерами сидели у печи, грели спины у теплой стены и вдруг - настойчивый стук в окно. Стекла запорошены инеем, ничего не видно. Мама вскакивала: «Отец!..» Но оказывалось, что стучал сосед или кто-то еще. Не отец. Не отец. Не отец… Так шли годы.

Уже ростовским студентом и позже я писал туда и сюда, но отовсюду приходил один короткий, ни о чем не говорящий ответ: пропал без вести. И всякий раз по-разному. То под Сталинградом пропал, то на Курской дуге. Не было ничего, за что можно было зацепиться в поиске.

В октябре 1975 года - письмо из Суровикино Волгоградской области: будто бы отец был призван из села Алешкино Чернышковского района Волгоградской области в 1942 году, но оттуда мне сообщили, что он «призванным не значится. Погибшим тоже». Из «нашего» районного центра, из Великой Новоселовки, - другие сведения: «После тщательной проверки архивных документов установлено», что мой отец, «находясь на фронте в Великую Отечественную войну, пропал без вести в феврале 1944 года. Воинская часть, в которой служил ваш отец, не указана. Другими данными райвоенкомат не располагает». То же - из Подольска: пропал без вести в феврале 1944 года.

Я понял, что никто ничего не знает, даже «после тщательной проверки архивных документов». Первое. Если воинская часть не указана, то на каком основании установлено, что отец пропал без вести? И второе. Наше село было освобождено от немцев осенью 1943 года, и до февраля 1944 года у отца было несколько месяцев, чтобы дать о себе знать. Но мы не получили от него ничего.

В конце концов, стало ясно, что отец погиб, что он не вернется. Что оставалось? Смириться. Я то и дело пытался угадать, представить, как это случилось. Как он упал в бою, как лежал, никому не нужный… Или, может быть, возвращаясь из госпиталя, попал под бомбежку. Или бомбы застали его в самом госпитале…Теперь я знаю, как это было.

Если бы мог, я сказал бы отцу, что его, пропавшего без вести, отыскал не я, а его внучка Таня, моя дочь Татьяна Гончарова. К 9 мая этого года она выставила в сети фотографию отца и к ней - несколько слов о том, что он пропал без вести, и мы до сих пор ничего не знаем о нем. Она сделала это скорее от желания к празднику Победы отдать дань памяти дедушке, без всякой надежды на какой-то отклик. Мы уже привыкли, что отклика не бывает. Что «оттуда» никто не отзовется. Тем более теперь, через семьдесят с лишним лет. И вдруг «оттуда», откуда-то, неизвестно, откуда, Тане ответила женщина, которая о себе только то и открыла, что зовут ее Марией.

Мария: «Здравствуйте! Увидела фотку вашего дедушки. Скажите, его жена Василиса Алексеевна, Керменчикский район, он пропал без вести примерно в январе 1943 года?»

Таня: «Здравствуйте, Мария! Скажите, откуда такое предположение?»

Мария: «Я сейчас в дороге, доберусь до стационарного компа, дам вам ссылку на документ по 52-ой стрелковой, хочу, чтобы вы на всякий случай там одного воина проверили».

Таня: «Буду очень вам благодарна за любую информацию. Вы профессионально занимаетесь поиском пропавших воинов?»

Мария: «Нет, любительски. Посмотрите на этот документ. По-моему, стоит на всякий случай уточнить, кто это - Фонотов Савелий, 1910 года рождения, женат на Василисе».

Таня: «Фамилия, год рождения, район и имя жены - совпадают, и имя его самого осень созвучно».

Мария: «У него очень редкая фамилия. Фонотовых воевало человек 25, и всего человек семь погибли или пропали без вести. Семье этого парня не пришло извещение, так как при переписи погибших и пропавших из рядов 52-ой стрелковой дивизии писарь перепутал области - написал не Сталинская, а Сталинградская. У этой дивизии было очень много потерь, и ошибки при спешной переписи от руки множества погибших не исключены».

Таня: «Мой отец в свое время писал запросы, искал дедушку, но безрезультатно. Буду очень вам благодарна за любую подсказку. Вы нам даете такую надежду!.. И еще. Может быть, вы знаете: если пропал без вести, это, возможно, и плен? Почему не написано, что погиб?»

Мария: «У немцев в списках пленных виден только один Фонотов - Гавриил Федорович. Из Сталинской области. Больше Фонотовых не видно. Насколько я знаю, тогда в Ростовской области было такое месиво, что особо пленных и не брали. После боя как пропавших без вести записывали всех, кто не был в наличии в живом виде и о ком бойцы не могли сказать, что видели, как бойца убило. Если есть, допустим, три тела, которые невозможно опознать, их записывали как пропавших без вести».

Таня: «Спасибо. Можно, я вам еще напишу, если мой поиск зайдет в тупик или, наоборот, увенчается успехом? Вы, наверное, живете в Ростовской области, и потому так хорошо знаете про сражения 1943 года?»

Мария: «Обязательно пишите и спрашивайте все, что нужно. Я не в Ростовской области, просто я давно и безуспешно ищу своего пропавшего, поэтому разбираюсь. Своего не отыскала, но в процессе поисков нашла около двухсот (или больше) других, посторонних пропавших без вести».

Таня: «Большое вам спасибо. Не знаю, как вас поблагодарить».

Счастливый случай? Или чудо? Или добрый ангел? Таинственная незнакомка? Только имя - Мария… Ни лица, ни взгляда, ни голоса… Только буквы из эфира… Не захочешь, а подумаешь: сверху… Она возникла так быстро, будто ждала, когда мы объявимся, чтобы несколькими фразами, легко, как бы между прочим, открыть нам то, что, казалось, навсегда закрыто. Возникла, но не осталась. Не согласилась на сближение. Будто ей некогда и уже не до нас. Таня выпрашивала у Марии адрес, чтобы отблагодарить каким-то подарком, но адреса не получила.

Конечно, спасибо Марии. Я не знаю, какими словами выразить и оценить то, что она сделала для нас. Ей вроде бы это ничего не стоило. Откликнулась между делом. Дала ссылку на документ. И все. А на самом деле… Только теперь, благодаря Марии, для нас, для нашей семьи, закончилась Великая Отечественная война. Она вернула нам отца, дедушку, прадедушку - из небытия, которое тяготило нас долгие годы.

Спасибо, Мария. Пусть ваша доброта вернется к вам добротой же.

И еще одна благодарность. Я не могу не поблагодарить Интернет. Если не он, мы так ничего не узнали бы. И в хуторе Степном продолжала бы смотреть в небо фамилия моего отца, никому ничего не говорящая. Как нам ничего не говорят фамилии бойцов и офицеров на мемориале в моей Красной Поляне. А ведь где-то их тоже ждут...

Вторая часть материала доступна здесь