Другие статьи раздела:
Новости

По словам свидетелей задержания, активиста посадили в полицейскую машину и увезли в ОВД Дзержинского района.

По предварительной информации, площадь пожара превысила 400 квадратных метров.

Плакат у участников марша изъяли сотрудники полиции.

Несмотря на случившееся, Касьянов продолжил участие в памятном мероприятии.

Сообщение о возгорании автомобиля поступило на пульт экстренных служб в 05:53 с улицы Буксирной.

Чп произошло минувшей ночью в доме по улице Голованова.

Из-за аварии на энергосетях электричество в домах пропало в ночь на 26 февраля.

С 27 февраля за проезд придется платить 25 рублей.

Спортивный объект осмотрел глава Минспорта РФ.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Урожайная газета

Мой двор, наш дом

07.02.2007

Питомник, огород и тетя Лампа
Вдоль правого берега реки Увельки и под боком с городком дизельного завода в то время были разбиты плантации городского плодопитомника. А между городком и питомником узкой полосой тянулись наши огороды. На огородах кое-где стояли шалаши, в которых коротали лето старики "для догляду" за репой и огурцами, морковью и арбузами, что обильно родила земля.
"Догляд" за огородами нашего двора вершила Евлампия Митрофановна Рейтузова, или тетя Лампа, как звали ее запросто мы - ребятня. Это была тучная, но очень подвижная старуха с озорными глазами, полными лукавства.

Питомник, огород и тетя Лампа

Вдоль правого берега реки Увельки и под боком с городком дизельного завода в то время были разбиты плантации городского плодопитомника. А между городком и питомником узкой полосой тянулись наши огороды. На огородах кое-где стояли шалаши, в которых коротали лето старики "для догляду" за репой и огурцами, морковью и арбузами, что обильно родила земля.

"Догляд" за огородами нашего двора вершила Евлампия Митрофановна Рейтузова, или тетя Лампа, как звали ее запросто мы - ребятня. Это была тучная, но очень подвижная старуха с озорными глазами, полными лукавства. Говорили, во время войны она партизанила на Брянщине, в одиночку брала "языков", а в один из боев получила сильную контузию, после чего у нее начисто пропал нюх, но, сказывают, нет худа без добра - после контузии видеть она стала лучше, чем в трофейный "цейсовский" бинокль.

Мы в этом не раз убеждались. Стоило неосторожно задеть подсолнух или шевельнуть арбузную плеть, как вот она, тетя Лампа: стоит над тобой горой этакое партизанище и радостно хохочет, будто очередного фрица в плен взяла. Бежать? От нее не убежишь, пробовали:

-- Попался, сорванец? А ну, дай сюда ухо!

Дернет тетя Лампа ухо, не больно, скорее для порядка, потом тебе арбуз сорвет, что поспелее, или шляпу подсолнуха открутит, а напоследок скажет:

-- Чтоб без фулиганства, не смей топтать огороды! Лучше ко мне приходи, я сама тебе нарву аккуратно.

И обязательно нарвет, всегда со своего огорода.

У Рейтузовой все росло, кроме малины и смородины. Эти ягодники почему-то особенно хорошо росли только на территории плодопитомника, отделенного от огородных участков шатким дощатым забором. Хозяином питомника мы считали не его директора, длинного и скучного, как школьная указка, Ивана Сергеевича Жердева и, конечно, не грозного сторожа Трофима Гаврилова, вечно под хмельком обходящего по периметру питомник и время от времени орущего в заросли:

-- А ну, брысь отседова, жулье! А то как жахну по ж:пе!!!

Он поднимал стволы и "жахал" по облакам. А однажды и впрямь "жахнул" солью по Сашкиной заднице. Сашка выл до вечера и отмачивал неглубокие солевые ранки в целительной воде Увельки.

Хозяйкой питомника все считали агрономшу Александру Ивановну Василькову, хрупкую женщину в очках тяжелой роговой оправы на тонком лице и тяжелым узлом каштановых волос на тонкой высокой ее шее. Казалось, тяжесть волос чуть горделиво клонила назад ее голову, и, наверное, это придавало лицу молодой женщины особую пригожесть и одновременно строгий начальственный вид.

Лазы и проказы

Конечно же, у нас были свои лазы в плодопитомник, но их то и дело отыскивал бдительный Трофим.

-- Таа-ак! - победно орал он в небо. - Еще один воровской ход!

Матерясь и жутко дымя махрой, он заделывал лаз колючей проволокой и для надежности вплетал в нее еще и жгучую крапиву. Мы делали новые лазы, но Гаврилов быстро находил их и опять заплетал дыры в заборе "колючкой", которая у него никогда не кончалась и хранилась в крепком амбаре возле Трофимовой сторожки. Это была бесконечная, упорная борьба, но все равно мы не оставались без горсти-другой ягодного лакомства.

Самый надежный и всегда открытый лаз был в огороде у: тети Лампы. Он выходил в дикую гущу конопляника и череды по ту сторону забора. Гаврилов обходил гущу, потому что однажды, будучи пьяным в дым, он упал рожей в коноплю и мертвецки проспал в ней до обеда. А после обеда питомник огласился такой забористой руганью, что перепуганные сороки поднялись в самые верхушки высоченных тополей и, волнуясь и покачиваясь на тонких ветвях, долго наблюдали оттуда, как Трофим мучительно выковыривал из дремучей бороды семена череды.

Мат прекратился только к вечеру, и то после того, как обессиленный злобою Трофим не отхватил садовым секатором приличную часть своей бороды. Срез получился чуть наискось, и потому рожа Гаврилова стала кособокой и походила скорее на разбойничью.

Грозный сторож побаивался старухи Рейтузовой. Как-то раз Трофим, крепко погуляв в пивной, решил скоротать дорогу, двинул в питомник не через ворота, а - напрямик, через огород тети Лампы, собирая по пути сапогами длинные огуречные плети. На его пути встала тетя Лампа.

-- Уйди: - отмахнулся, как от мухи, грозный сторож.

Старуха стояла как памятник.

-- А ну, брысь с дороги! - угрожающе сказал Трофим и выдернул помидорный кол. Но воспользоваться им он не успел, потому что в следующий миг Гаврилов лежал на земле.

-- Ты чего это, Митрофановна, дерешься? - растерянно спросил он, не поняв, как все произошло.

Старуха не ответила, подняла кол, чтобы поставить его на место, но моментально протрезвевший сторож воспринял это однозначно, он уже несся назад, испуганно охая и подвывая:

-- Ох, убивает! Ох, убьет к чертям, партизанище-уркаганище, сумасшедшая эта старуха!

А партизанка беззлобно смеялась ему вслед и коричневыми ладонями все смахивала слезинки, скатывающиеся из ее "цейсов-ских" глаз.

После схватки с Трофимом тетя Лампа безоговорочно перешла на нашу сторону. Она зорко следила за передвижениями сторожа, а когда он уходил на безопасное расстояние, командовала:

-- Сыпь, ребята!

Мы "сыпали" в питомник через ее лаз, а она стояла на "атасе", надежно прикрывая нас от внезапного появления Гаврилова. Наденет партизанка белый платок - знак, приближается сторож. Стоит простоволосая, - нам нечего опасаться, Трофим далеко.

-- Только, пацаны, не фулиганьте, веток, чур, не ломать, - всякий раз напутствовала она. - Берите ягоду, чтобы только наесться.

Мы очень дорожили ее доверием и выполняли наказ, хотя не забывали старуху, приносили ей в фуражке то малину, то смородину. Партизанка укоризненно качала головой, но от ягод не отказывалась, - тут же на тагане варила изумительное варенье, в которое добавляла духовитые травы.

Варенье мы ели вместе с тетей Лампой, угощалась лакомством за чашкой чая и агроном Александра Василькова, она уважала веселую старуху и, при случае, любила заглянуть к ней на участок.

Тетя Лампа хлопотливо потчевала милую гостью, а Александра не уставала записывать неисчислимые рецепты кулинарного мастерства старой партизанки. Агрономша не спрашивала, почему в огороде Рейтузовой не переводится восхитительное ягодное варенье, а быть может, не догадывалась. Впрочем, когда Трофим "отлучался в город", обязанности сторожа переходили к ней, а тетя Лампа почему-то забывала про свой "атас". Александра, обходя по периметру питомник, разговаривала сама с собой:

-- Та-ак, что здесь у нас? Опять тля навалилась, запишем - надо сделать обработку. А вот здесь самая крупная малина поспела, запишем: - Она чего-то отмечала карандашом в маленькой записной книжке. - Идем дальше:

Неторопливый спокойный голос агрономши служил для нас сигналом о ее приближении. Мы немедля замирали, а когда агрономша проходила, тотчас перебирались в малинник с "самой крупной ягодой".

Анатолий СТОЛЯРОВ,

Троицк.

Окончание следует...

Комментарии
Комментариев пока нет