Другие статьи раздела:
Новости

Треть жителей Кубани - под угрозой профессионального выгорания.

Хрюшки полегли в Красногвардейском селе.

Познавательную игру посвятили двум темам – родному заводу и космосу.

Имеретинская набережная, раскуроченная штормом, восстановлена.

Разрушенный участок отремонтирует ПО «Маяк».

Очередная постройка-самоволка снесена в Лазаревском.

Молодому человеку предъявлены обвинения по 16 эпизодам.

Печальную новость сообщил председатель Союза журналистов края Игорь Лобанов.

В Красноярске «на лапу» стали давать реже, зато значительно больше.

Оригинальная фестивальная традиция родилась в Кундравах.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Заслужил ли глава "Почты России" премию в 95 млн рублей?






Результаты опроса

Урожайная газета

Мои попугаи

18.02.2004

Поша
В день рождения мне подарили волнистого попугайчика.
- Это мальчик, - сказали дети, - и если постараться, то его можно научить говорить.
Клетку с попугайчиком я поставил на кухню и назвал его Пошей.
- Поша, Поша, Поша, - по очереди то и дело повторяли мы с женой. - Поша - хороший мальчик:
Поша сидел на жердочке, помаргивая черными бусинками глаз, клонил голову и горделиво раздувал грудку цвета небесной лазури.

Поша

В день рождения мне подарили волнистого попугайчика.

-- Это мальчик, - сказали дети, - и если постараться, то его можно научить говорить.

Клетку с попугайчиком я поставил на кухню и назвал его Пошей.

-- Поша, Поша, Поша, - по очереди то и дело повторяли мы с женой. - Поша - хороший мальчик:

Поша сидел на жердочке, помаргивая черными бусинками глаз, клонил голову и горделиво раздувал грудку цвета небесной лазури. Он слушал.

Иногда мы открывали клетку, и Поша с радостным криком стремительно носился по кухне. Устав, он садился на дужку моих очков и, ласково воркуя, принимался старательно прибирать мои брови.

Но больше всего его влекло все блестящее, в особенности набор столовых ножей, что висел на стене. Зацепившись лапками за рукоять одного ножа, он клювом раскачивал соседний до тех пор, пока тот не срывался и падал. Наклонив голову, Поша провожал его взглядом и принимался за другой нож. Так - один за другим - все семь ножей оказывались на полу. Точно так же он сбрасывал со стола ложки, вилки, а однажды ему удалось подтащить к краю и спихнуть вниз тяжелую поварешку. Это вызвало у Поши буйную радость, он подпрыгивал, хлопал крыльями и победно вопил.

Тяга к блестящему едва не погубила его. Как-то, летая по кухне, он пропал. Странно: окно и двери были закрыты, а нашего любимца нет - как сквозь землю провалился! Может, упал за холодильник или за шкаф? Отодвинули холодильник, вытащили шкаф - нет попугая. Осмотрели навесные шкафчики - и там никого.

-- Поша, Поша! - позвала жена.

Тишина.

-- Поша, где ты? Голову оторву! - постращал я.

Прислушались. Тихие булькающие звуки донеслись откуда-то изнутри, из замкнутого пространства. Жена принялась встревоженно поднимать крышки кастрюль, даже заглянула в кринку с квасом. Нет Поши. У жены навернулись на глаза слезы.

Я взял со стола термос, приготовленный для горячего травяного настоя. В термосе отчетливо булькнуло. Заглянул во внутрь - что-то шевелится. Потребовалось несколько энергичных встряхиваний, чтобы достать оттуда взъерошенного Пошу. Попугая очень заинтересовало зеркальное нутро открытого термоса. Сунул туда головенку, а потом, как на лыжах, съехал в самую его глубину.

А еще попугай полюбил обеденный стол. Мы едим, а Поша озабоченно ходит между тарелок, крошит хлеб на скатерть, пробует салат, пытается отнять у нас ложку или вилку. Раз, присев на край тарелки, он не удержался на скользком краю и съехал: прямо в горячий борщ.

Кричал и причитал Поша, кричала и причитала жена. Она отмыла пузечко цвета небесной лазури теплой водой с мылом, а волдыри на мозолистых ножках смазала растительным маслом. Нахохлившись, Поша угрюмо сидел на жердочке, кряхтел и: постанывал. Мы впервые услышали, как стонут от боли птицы.

Впрочем, это ничуть не убавило в попугае озорства и любопытства. Конечно, на тарелки с горячей пищей он больше не садился, но вот однажды присел на рюмку с водкой и: приложился к содержимому - раз, да другой. Мы увидели это слишком поздно, Поша был в стельку пьян.

Бессвязно и дикарски выкрикивая, спотыкаясь и падая, он развязно стал бродить по столу, а когда попытался взлететь, то тотчас плюхнулся обратно, на пузечко.

-- Вот к чему приводит пьянство, - нравоучительно сказала жена и посадила пьяного попугая в клетку.

Как мы ни старались, Поша так и не научился говорить, но зато наш "мальчик" преподнес сюрприз - посидел, посидел в уголке клетки и: снес яичко.

Кеша

-- Вот ты какой: какая, - огорченно сказала жена, - так ты, оказывается, еще и притворщица, мальчиком прикидывалась! - и сунула палец между прутьями клетки.

Попугаиха злобно взъерошила перья и клюнула под ноготь - до крови.

-- Ты еще и хулиганка! - заплакала жена. - Надо тебя немедленно сдать в милицию.

Но в милицию мы Пошу не сдали, а купили для нее мальчика без обмана - белого, как альпийский снег, попугая и дали ему имя Кеша.

Поша встретила кавалера враждебно. Она ударила его крепким клювом, потом - крылом, потом еще раз клювом и еще раз крылом и с визгом принялась гонять бедного попугая по клетке.

Пришлось на время отсадить Кешу. Воинственно раздувая грудь цвета небесной лазури, Поша победно вопила, а нелюб Кеша после трепки, сунув голову под крыло, нервно задремывал и лишь иногда косил на соседку-драчунью испуганным глазом.

Но мир наступил скоро. Первый шаг сделала Поша. Она просунула клюв в Кешину клетку и долго ждала, пока тот опасливо и робко не ответит ей тем же.

Они вывели семерых попугайчиков. Были среди них разные: драчливые - в мать, степенные - в отца, были белые, как альпийский снег, были цвета небесной лазури, были смешанные - бело-лазурные, но все, как один, - веселые и крепкие, их у меня немедленно разобрали друзья. Но одного - самого крупного и задиристого - я подарил сыну. Он назвал его Ромой.

Около Роминой клетки сын поставил магнитофон с единственной и бесконечной записью: "Рома - хороший мальчик! Рома - очень хороший мальчик!"

Через неделю Рома заговорил.

-- Ррр-рро-мма: харр-роший, очч-чень харр-роший маль-ччик, чик-чик!

Еще через неделю он значительно расширил свой лексикон.

-- Рр-рро-мма жрать хо-ччет! Мма-ма прри-шла, жрать прри-несла. Урр-ра! Ур-рра! Чче нна-до?

После вывода птенцов лидерство в семейной жизни попугаев перешло к Кеше. Его подруга имела склочный характер и совала свой клюв куда ни попадя. Кеша то и дело недовольно покрикивал на нее, а случалось, и задавал ей крепкого тумака.

Однажды, полетав по кухне и (мы опять не углядели!) приложившись к рюмке, Поша вернулась в клетку совершенно пьяной. С нескольких попыток она с трудом взлетела на насест и, неверно покачиваясь, задремала.

Кеша вернулся вслед за подругой, подсел к ней и привычно тронул ее клюв своим клювом.

Через секунду в клетке творилось невообразимое - треск крыльев, шум, крики. Кеша гонял и нещадно бил попугаиху, бил и гонял - во все стороны густо сыпались пух и перья.

-- Молодец, Кеша! - приговаривала жена. - Учи уму-разуму пьяницу свою несчастную!

Впервые Поша позорно ночевала на нижней жердочке, потому что Кеша не пустил ее на насест. Мужнина учеба пошла на пользу. Поша больше никогда не прикладывалась к рюмке.

Анатолий СТОЛЯРОВ

г. Троицк

Комментарии
Комментариев пока нет