Другие статьи раздела:
Новости

Неустановленные лица вывели полтора миллиона рублей из бюджета медучреждения.

Птицу отогрели в бане, а затем отправили на ферму в Кудымкаре.

Администрация округа: «Не бросим пострадавших в беде».

Глава государства посетит Государственный ракетный центр.

Полиция выявила факт браконьерского промысла в нацпарке «Таганай» (Челябинская область).

Палубный истребитель Су-33 нырнул с авианосца в Средиземное  море.

Челябинские полицейские задержали подозреваемых в разбойном нападении.

В понедельник, 5 декабря, на Южном Урале прошло чествование Неизвестного солдата.

С начала года в бюджет возвращено 4,5 миллиона.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Заслужил ли глава "Почты России" премию в 95 млн рублей?






Результаты опроса

Урожайная газета

Марта заболела

19.11.2008


Начало 50-х. Улица Бородиновская, уютная, песочная, тихо сбегающая к Ую. Мирные домики, зарывшиеся в сирени от степных ветров, мирные ее люди жили здесь скудно, но всегда были доброжелательными и сердечными.

..

Начало 50-х. Улица Бородиновская, уютная, песочная, тихо сбегающая к Ую. Мирные домики, зарывшиеся в сирени от степных ветров, мирные ее люди жили здесь скудно, но всегда были доброжелательными и сердечными.

...Летний день, стонут от жары куры, тявкает и гоняется за сонными воробьями наш дворовый щенок Фунтик, бычок Борька задумчиво жует белье тети Зины, развешанное на просушку. Вытянуть бы его вицей по шелковому боку, но мне некогда: чуть ли не до обеда не вылезала с подружками из речки и забыла к приходу мамы нажарить картошки. Точно, вица пройдется не по Борькиному крутому боку, а по моей тощей спине.

Я спешу: "глазки" не ковыряю, - картофельная кожура толстой стружкой сползает с клубня, - еще раз вица вытянется на моей спине.

-- Муу-у! - Это наша корова Марта подняла рогом занавеску и просунула в сени свою шоколадную голову.

-- Тебе чего, Мартушка?

Странно, ее лиловые глаза-сливины с загнутыми ресницами смотрят тоскливо, а по морде текут слезы.

-- Муу-уу-у!!!

Я слышу в ее крике страдание.

-- Тебе жарко, воды напиться? - я бросаю в ведро недочищенную картофелину и нож, хватаюсь за бачок с водой.

Марта, шатаясь, бредет по двору и со стоном падает, порвав рогами тети Зинину бельевую веревку.

-- Мама, маа-мма! - отчаянно ору я.

Вбегают мама и папа, они пришли на обед.

"У Левиных Марта умирает!" Эта весть моментально разносится по всей Бородиновской, и соседи спешат к нам со всех сторон. Женщины плачут, мужчины снимают с петель нашу входную дверь, кладут на нее Марту и начинают точить о камень длинные ножи.

Мама безутешна, женщины поят ее успокоительным отваром, а тете Зине, которой потоптали все белье, вдруг приходит спасительная мысль:

-- Надоть врачиху, Валентину Петровну, на помощь скорее звать! А ну, Светка, вихрем!

Я вихрем несусь вниз по Бородиновской, за мной вихрем несется вся бородиновская ватага.

Мы успели. У калитки Валентины Петровны, нетерпеливо поглядывая на карманные часы, толкется ее муж.

-- Ну, Валечка же, скорее: Мы опаздываем в гости:

Валентина Петровна, преподаватель ветеринарного института, сходит с высокого крылечка с букетом георгинов. На ней красивое крепдешиновое платье, на ногах - лакированные туфли-лодочки на высоком каблучке, холеные руки поблескивают колечками и рубиновым маникюром.

Я реву, размазывая слезы по щекам, ревмя ревут мои подружки.

-- В чем дело, Светочка? - с тревогой спрашивает Валентина Петровна и кладет на мою голову свою красивую руку. Рука и вся эта милая женщина благоухают духами "Ночная фиалка".

-- А у нее, у Левиных, корова, к чертям, дохнет, - всхлипывает моя подружка Милка.

Валентина Петровна нога о ногу сбрасывает туфли-лодочки и бежит за нами, ее ступни в шелковых чулках цвета тела оставляют на песке-свее узкие маленькие следы, ее муж уныло плетется сзади.

-- Отставить! - командует она дяде Фоме, работнику мясокомбината с многолетним стажем.

Дядя Фома разочарованно втыкает нож-мясоруб в нашу дверь:

-- Так ведь время упустим и мясо - в помойку:

Валентина Петровна приподняла веко Марты, корова тяжко вздохнула и бессильно лизнула холеную руку с рубиновыми ногтями.

Ну, дальше: Дальше, простите меня, но так было: Валентина Петровна сняла часики и колечки, завернула рукав модного крепдешинового платья до самого плеча, обследовала прямую кишку Марты и вытащила остатки непереваренной травы.

-- Так и есть! - воскликнула врач и называет какое-то сложное латинское название ядовитого растения, что по незнанию слопала в степи наша коровушка-молодуха.

-- Выходит, будем резать? - спрашивает дядя Фома и выдергивает из двери свой страшный нож-мясоруб.

-- Ни в коем случае! - категорично заявляет врач. - Несите, не медля, ведро молока, а в него два литра водки влейте и напоите этим животное.

Мама подает Валентине Петровне хозяйственное мыло, соседка тетя Вера поливает ей на руки из кувшина, а тетя Зина достала из комода накрахмаленное полотенце и его кончиком аккуратно смахивает слезинки. Муж Валентины Петровны скорбно стоит у ворот и отмахивается от наседавших комаров георгинами.

-- Гостевание, вишь ли, у него пропало, с сочувствием говорит баба Мотька, - зато нашу кормилицу спасаем.

С трудом бородиновские женщины надоили ведро молока, потому что было у них в ту пору на всю улицу, не считая Марты, всего две коровы. Водку, конечно, нашли, а дядя Фома приволок бутылку самогона-первача.

Марта напрочь отказалась пить эту жуткую смесь. Тогда ей залили в горло "методом сифона", как надоумил бородиновский шофер дядя Степа- "полуторщик", как звали его на Бородиновской, потому что он вечно работал на машине-полуторке и всем подвозил то уголь, то дрова, а денег за это не брал.

Марта тяжело дышит. Женщины все вытирают слезы. Пошептавшись за углом сарайки, бодро ходят вокруг коровы мужчины, приговаривают:

-- Дай Бог, выживет, она же (вспоминали какую-то мать) выживет, она же не дите!

"Не дите" вдруг открыло один мутный лиловый глаз-сливину с загнутыми ресницами:

-- Мяя-ауу!

Мужчины радостно гогочут, а вернувшийся в очередной раз из-за угла сарайки дядя Фома, работник мясокомбината с многолетним стажем, заключает:

-- Будет жить наша Марта, а сейчас она поет от радости. Ну что возьмешь со скотины, когда она с похмелюги! - и, ощупав ее затвердевшее вымя, сурово говорит отмякшим женщинам: - Ну, чего столбом стоите? Не медля вымя массировать, а то Марта-ведерница уж точно под мой нож пойдет!

Женщины весь вечер и ночь напролет, с передыхами, массируют вымя и живот Марты и потихоньку поют. Мужчины уже не ходят за сарайчик, а располагаются прямо на горячих камнях-плитах нашего крыльца, расстилают газету, расставляют стаканчики, режут огурцы и помидоры.

А когда ночь коротко осветилась робким красноватым светом нового дня и вдоль по улице озорным мальчишкой пронесся речной ветер, Бородиновская вдруг грянула:

"Ах, вновь

на Бородиновской ветра ретивый вой,

И вширь восток

раскинулся рассветною зарей.

Ночью мгла кончается, краснеют небеса,

И песня начинается на разны голоса.

Она полна созвучия форштадтских молодух,

И по такому случаю захватывает дух:"

Слаженно звучат голоса "молодух" : моей мамы-инвалида трудового тыла, тети Зины с искорюченными руками от бесконечной стирки госпитального белья, тети Зои с синими полукружьями под глазами (она до сих пор ждет мужа с войны), бабки Мотьки, потерявшей на той войне всех сынов, тети Веры, жены героя-танкиста, что погиб на Курской дуге.

...К обеду Марта встала и потихоньку побрела на городское пастбище.

Анатолий СТОЛЯРОВ,

член Союза писателей России

Троицк

Комментарии
Комментариев пока нет