Другие статьи раздела:
Новости

Ребенка забрали из неблагополучной семьи судебные приставы.

Дома строились по муниципальному контракту и в итоге были признаны аварийными.

Девочка пропала в понедельник по пути в школу.

По неподтвержденной информации, ешеход в тяжелом состоянии был экстренно госпитализирован на "скорой".

Совместно с представителями оргкомитета «Россия-2018» позитивно оценили ход реконструкции.

39-летняя екатеринбурженка пропала три дня назад.

Минувшим вечером у маршрутного такси №92 взорвалась шина.

Девушку не могут найти вторые сутки.

Связисты назвали активных пользователей сети 4G среди знаков Зодиака.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
  1. Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?
    1. Команда останется без медалей - 10 (83.33%)
       
    2. «Трактор» завоюет Кубок Гагарина - 1 (8.33%)
       
    3. Повторит достижение 2013 года и станет серебряным призером - 1 (8.33%)
       

Урожайная газета

Жили-были...

04.08.2009


Сейчас многие пытаются свою родословную восстановить и, думается мне, не только потому, что модно это. Каждый внутри себя понимает, что корней не знать - своей душе в убыток.

Собрала и я все, что смогла, - небогато вышло. Хоть и большая семья была, да мало что сохранилось. На прадедах все намертво застопорилось.

Сейчас многие пытаются свою родословную восстановить и, думается мне, не только потому, что модно это. Каждый внутри себя понимает, что корней не знать - своей душе в убыток.

Собрала и я все, что смогла, - небогато вышло. Хоть и большая семья была, да мало что сохранилось. На прадедах все намертво застопорилось. Да и скучно как-то все, по-музейному официально. Вот и решила я это дело разнообразить историями о своих родичах, а заодно опыт их жизненный передать, вдруг да кому-то и пригодится в будущем. Премудрости эти не книжные, а живые, родными людьми прочувствованные и осознанные, а потому и цена им особая.

История первая: дед

Моя любовь к живому народному слову унаследована, наверное, от деда Тараса и бабки Аграфены, маминых родителей. Видимо, совпало где-то что-то, прорисованное тоненьким пунктиром.

О деде вообще разговор особый. Здесь я бы так сказала: что есть люди и ЛЮДИ, есть унылое шарканье по жизни и есть жизнь по-настоящему живая, в полную силу, без оглядки на то, что принято считать правильным и неправильным.

Характер у деда смолоду непростой был. Родился и вырос он в многодетной семье. Жили бедно, потому родители-старики были рады, когда зажиточный сосед намекнул, что не прочь бы породниться. Его единственная дочка давно на Тараса заглядывалась, да и не мудрено. И умом, и ухваткой парень взял, да и лицом вышел: чуб густой, бровь дугой и глаз веселый да пронзительный. Но сколько ни бились старики с сыном, тот наотрез отказался пойти в примаки к богатеям. Поворчал отец, поворчал да и согласился с Тарасом, что жить в доме у тещи завсегда зазорным для стоящего мужика считалось. Да и понимал старый, что не в этом главная закавыка кроется. Давно у парня на сердце другая прилука была, девушка из соседнего села, из такой же многодетной семьи. Единственным богатством Грушеньки были ее добрый нрав да золотые руки. Про таких, как она, в народе говорят: "Три узелка на ресничке завяжет".

Молодые в полное плечо друг другу пришлись. Оба на работу не ленивые да сноровистые. Вначале у стариков поселились, а потом и свой дом выстроили.

Складно тогда они жили, душа в душу. Тараса вскоре председателем колхоза народ выбрал. Дед по своей натуре был настоящим трудоголиком, но сколько ни бился он, приходила осень и опять выгребали подчистую колхозные амбары, обирали крестьянина как могли, обрекая его на полуголодную жалкую жизнь. Обида была у деда на правителей за то, что колхоз завсегда как бы за безропотного дурачка в большом семействе считался. Ладно бы, что на кровные колхозные деньги кормили прорву народа. Другое обидно было, что после всего этого над его же нищетой, пустотелым трудоднем да латаным-перелатаным карманом потешались. Все, мол, у того невпопад да шиворот-навыворот, что с деревенщины взять. Упорно вдалбливали крестьянину в голову, что без помощи государства никогда ему не выжить и тем более в люди не выбраться. Иначе, мол, и быть не может.

Не мог дед ни понять, ни принять такого расклада странного, что хлеб с маслом на столе, кроме убытка, хозяину ничего принести не мог. Оно, конечно, обуха плетью не перешибешь, но ведь коли подлезть нельзя, так можно перепрыгнуть попробовать. И вот замыслил он по тем временам уж вовсе чудное дело. В глухой-преглухой уральской деревушке, где и рожь-то растет местами, и дожди идут полосами, надумал дед создать при колхозе свой племенной конный заводик. Лошади завсегда были страстью деда. Решил и решил, и закрутилась непростая круговерть. Видимо, энергия, предприимчивость да вдобавок острый и цепкий ум, на кои не поскупилась природа для простого деревенского парня, помогли, и дело сдвинулось с мертвой точки. Только вот чего это все самому Тарасу стоило, не знал никто. И подобру увещевали, и в каталажку засадить грозились. Одним словом, немаленько помытарили. Про то начальники, видно, забыли, что пугать все-таки с оглядкой надо. Кто испугается, а кто и нет. Бывает, что от лишней угрозы человек такое делает, чего раньше и в помыслах не водилось.

И сумел-таки тогда раздобыть своенравный председатель племенных породистых лошадей для своего колхоза. Как же гордился дед своими статными красавцами - могучими тяжеловесами! Мохноногие, невозмутимо спокойные, эти лошади казались медлительными и тяжеловатыми, но были способны по первому знаку к мощным рывкам и вдобавок славились редкой понятливостью. Построили конюшню с добротным пеньковым полом. Появился первый молодняк. Дед пропадал на работе днем и ночью, забывая поесть, а когда спал, и вовсе неизвестно было. В редкие свободные часы сам обучал и объезжал своих красавцев.

Не мудрено, что любовью к лошадям заболели младшие, Михаил с Анютой, моей мамой. Вырезали сказочных коней из старых газет и готовы были сутками крутиться на конюшне. А уж когда отец брал их с собой в ночное, и вовсе радость несказанная для ребятишек была. Разводили костер и пекли в горячей золе картошку, пели песни. К слову сказать, дед никогда не пил спиртного и отказывался понимать, как может вполне разумный человек по собственной воле в одночасье превращаться в жалкого идиота на потеху людишкам, среди которых завсегда найдутся любители позлорадствовать. И ведь не думается горе-родителю, какой болью это отцовское унижение в детских душах сказывается и чем во взрослой их жизни обернуться может.

Дед пел, как поют в деревнях, немного тяжело, чуть играя хрипловатым голосом, выговаривая чистые, как кружево, старинные слова, петые не одну сотню лет. В простой речи душу ведь никогда так не распахнешь, как в песне, это всякому ведомо. И такой силой от него веяло, что невольно хотелось к этой силе прислониться, и верилось, что это самая надежная защита и опора твоя по жизни.

А еще был он большой мастер сказки сказывать. Причем не просто пересказывал то, что можно было и в книжке прочитать, а на ходу, не задумываясь, сочинял свое и никогда не повторялся. В сказках этих невзначай да кстати такое иной раз выскажет, что на всю жизнь памяткой-уроком верным станет. Затаив дыхание, слушали не только ребятня, но и взрослые мужики его затейливые небылички о чертях да русалках с кикиморами, жадном попе и хитроване-мужике, ну и, конечно же, о волшебных крылатых конях.

Но у деда не только сказки выходили "вкусными". Вот и дети хоть не были из тех, которые зовутся идеальными, но тоже вышли особенными. Ну и внукам, наверное, кое-что перепало. А маме моей передалось главное - редкое умение по-особому осветить тоскливую серость буден. Возле нее я в первый раз почувствовала, что жизнь наша и в самом деле немножко больше, чем можно просто увидеть, услышать, потрогать, и, как могла, постаралась перенять эти уроки.

Благодаря затее с племенными конями колхоз деда много лет ходил в передовых. Народ поправляться житьишком стал да и думать по-другому начал. Но, видимо, уж больно не по нраву пришлось кому-то то новое, что зарождалось в деревне. Лошадей загубили, напустив заразную болезнь. Что творилось тогда с дедом, можно только догадываться, но, думается мне, что, оправившись со временем, он обязательно начал бы все сызнова и своего все равно добился бы. Но у судьбы свой расклад. Началась война, а в 44-м году деда не стало.

Вот такая история. Лично для меня она и есть пример другого вкуса, другого результата. И я горжусь, что у меня был такой дед. Не клял судьбу, время, правителей, не спивался и не ныл, а упорно делал то, что задумал. И пусть не знала я деда Тараса лично, но он - во мне, в моих братьях и сестрах, в их детях. Он - в моем роду.

Любовь УСТЬЯНЦЕВА

с. Огневское Каслинского р-на

(Окончание в следующем номере)

Комментарии
Комментариев пока нет