Новости

Разбойники нападали на водителей на трассе Челябинск-Екатеринбург.

В апреле 2016 года гастарбайтеры совершили жестокое убийство 66-летнего мужчины.

По информации Следственного комитета, извращенец совершил в отношении девочек 18 преступных деяний.

Подарок 16-летнему Данилу вручили в приемной Президента РФ.

Ребенку удалось спастись от извращенцев в продуктовом магазине.

Южноуральцы с ограниченными возможностями здоровья получили возможность заниматься пара-каратэ в специализированном центре.

В 2016 году в регионах дислокации войск Центрального военного округа по военной ипотеке куплено 5,6 тысяч квартир.

Активисты хотят организовать пеший маршрут в Челябинском областном бору.

«Хвостатики» найдут приют в здании бывшего свинарника.

160 объектов приспособлены для людей с ограниченными физическими возможностями.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Вы эпидемии СПИДа боитесь?






Результаты опроса

Бунин и Михалков

19.05.2014
Кинорежиссеру Никите Михалкову давно интересен писатель Иван Бунин. Признаться, я так и не понял, в чем именно его интерес. Мне Бунин интересен в этой сложнейшей пропорции: писатель и народ. Как раздать проценты в этой пропорции: сколько - писателю и сколько - народу?

Кинорежиссеру Никите Михалкову давно интересен писатель Иван Бунин. Признаться, я так и не понял, в чем именно его интерес. Мне Бунин интересен в этой сложнейшей пропорции: писатель и народ. Как раздать проценты в этой пропорции: сколько - писателю и сколько - народу?

Можно, конечно, сразу же прекратить «игру»: нельзя ставить друг против друга одного человека и весь народ. Наверное, нельзя. И все-таки… Не так это и мало - один человек, тем более писатель, тем более Бунин. И не так это и много - народ. В конце концов, каждый из нас тоже стоит перед этим взвешиванием: я и народ.

У нас была «деревенская» проза и «деревенские» писатели - В. Белов, В. Распутин, В. Солоухин, Б. Можаев, В. Астафьев, Ф. Абрамов, В. Шукшин, Е. Носов… Но до «деревенской» была «крестьянская» проза. Иван Алексеевич Бунин - может быть, последний «дворянский» писатель и будто бы один из «крестьянских».

Во времена Бунина понятие «народ» было равно понятию «крестьяне». Вопрос: знал ли Бунин свой народ, то есть крестьян? Ответ никого не затруднит: кому же еще знать крестьян, если не Бунину? Сам о себе он сказал, что все его предки «всегда были связаны с народом и с землей, были помещиками». Да, конечно, но - «связаны с народом». Могу ли я сказать, что Бунин жил среди крестьян? Нет, не среди, а рядом.
И уж, конечно, он - не крестьянин. Не крестьянин, а дворянин. Помещик. Даже если бы он вконец разорился, завел бы свое хозяйство, сам сеял и пахал, - не стал бы крестьянином, пока помнил о своем происхождении.

Все дело в том, что, сколько бы ни было в России крестьян, среди них не нашелся ни один, который написал бы повесть о крестьянах. «Темный» крестьянин не мог быть автором книги о крестьянах. О крестьянах писали дворяне.

Дворянин Иван Бунин написал повесть «Деревня». Деревня называлась Дурновкой. В ней жили братья Красовы, Тихон и Кузьма. Их прадеда затравил борзыми барин Дурново. «А родитель Красовых был мелким шибаем». Он завел лавчонку, но прогорел, запил и помер. Братья поездили-побродили, а «однажды чуть ножами не порезались - и разошлись от греха».

Деревня Дурновка у Бунина не темная, а мрачная. Черная. Вот - две картинки из нее.

Первая: «Но грязь кругом по колено, на крыльце лежит свинья. Окошечки - крохотные, и в жилой половине избы небось темнота, вечная теснота: полати, ткацкий стан, здоровенная печь, лохань с помоями… А семья большая, детей много, зимой - ягнята, телята… И сырость, угар такой, что зеленый пар стоит. А дети хнычут - и орут, получая подзатыльники, невестки ругаются…»

Вторая картинка: «Он заглянул туда, увидел в полутьме печь, нары, стол, корытце на лавке, у окна - гробик корытцем, где лежал мертвый ребенок с большой, почти голой головой, с синеватым личиком. За столом сидела толстая слепая девка и большой деревянной ложкой ловила из миски молоко с кусками хлеба. Мухи, как пчелы в улье, гудели над ней…».

Характерно, какие разговоры вели между собой Кузьма и Тихон, все-таки встретившись. Кузьма - брату: «Ты вот, вижу, гордишься, что ты русский, а я, брат, ох, далеко не славянофил! Не хвалитесь вы, за ради бога, что вы - русские! Дикий мы народ».

Между прочим, Кузьма стал писать стихи, даже книжицу выпустил, чем очень удивил брата: Кузьма - и поэт! Стихи, конечно, одно название, и Бунин объяснил их так: «Что ж, его история - история всех русских самоучек. Он родился в стране, имеющей более ста миллионов безграмотных».

Кузьма: «Рабство отменили всего сорок пять лет назад - что ж и взыскивать с этого народа? Да, но кто виноват в этом? Сам же народ».

Тихон: «Ты подумай только: пашут целую тысячу лет, а что я! больше!- а пахать путем ни единая душа не умеет! Единственное свое дело не умеют делать! Не знают, когда в поле надо выезжать! Когда надо сеять, когда косить! «Как люди, так и мы» - только и всего».

Тихон: «Ох, да есть ли еще такая страна в мире, такой народ, будь он трижды проклят…»

В таких картинках - вся повесть «Деревня». Прочитав ее, я сказал сам себе: «Если Иван Бунин в 1910 году увидел (и написал) такую деревню, то для него не должны быть неожиданными события, развернувшиеся через семь лет. Однако эти события его почему-то застали врасплох».

Да, Бунин не увидел связи между своей повестью «Деревня» и революцией 1917 года. Крестьянская жизнь, протекавшая перед глазами писателя, «настаивала» на том, что, в конце концов, необходимо возмутиться, разразиться местью, взорваться бунтом, восстать революцией, а Бунин не понимает, что происходит вокруг него. Он не понимает крестьян, его возмущает народ.

Пожалуйста - цитаты из «Окаянных дней».

«Опять какая-то манифестация, знамена, плакаты, музыка - и кто в лес, кто по дрова, в сотни глоток:

- Вставай, подымайся, рабочий народ!

Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские».

«А толпа? Какая, прежде всего, грязь! Сколько старых, донельзя запакощенных солдатских шинелей, сколько порыжевших обмоток на ногах и сальных картузов, которыми точно улицу подметали, на вшивых головах!»

«Как распоясалась деревня в прошлом году летом, как жутко было жить в Васильевском!»

«Толпа, наполняющая теперь улицы, невыносима физически, я устал от этой скотской толпы до изнеможения»

«А народ не виноват!»

«Как забыть, как это простить русскому народу?»

«Повеситься можно от ярости»

«Да, повальное сумасшествие. Что в голове у народа?»

«Что наши прежние глаза, - как мало они видели, даже мои!»

«Зачем я, несчастный, хожу туда? Смотреть на пустой рейд, на море, все тая надежду на спасение с той стороны!»

Это очень странно - Бунин потерялся в своей стране. Он в ней чужой. Ему не найти в ней места. Он ее не понимает. Ему жутко жить в своей деревне. Он не знает, что в головах у народа. Он зол на народ, он в ярости. И он приходит на берег моря - в надежде на спасение «с той стороны»…

Да, трагедия: русский человек - отдельно от русского народа. А виноват кто? Народ! Народ?

Пусть так. Крестьяне жили по-скотски. Долго, десятилетиями терпели это. Хорошо ли, что терпели? Плохо это. Раз терпели, значит - рабы. Скоты. Не на кого пенять. А если не стали терпеть? Если взбунтовались? Если пошли жечь, крушить, рвать на себе цепи, мстить? Если бросились в революцию? Тогда - что? По Бунину, и так плохо.

Единственное, что он хочет нам сказать, это: крестьяне могли бы жить лучше, если бы захотели. Единственное, чему он удивляется, это: крестьяне не хотят жить лучше. Могли бы, но не хотят. Могли бы - без революций. Всего-то и надо - захотеть. Не хотят. Такой народ…

А помещики? А помещики - другое дело. Они жили хорошо, потому что хотели этого.

Как, оказывается, все просто. Помещикам - свое, а крестьянам - свое. Они - параллельны. Не перекрещиваются. Не пересекаются. Хорошая жизнь помещиков - не потому, что плохая у крестьян. Плохая жизнь крестьян - не потому, что хорошая у помещиков. Они - отдельно.

Судя по всему, так оно и есть. Как ни велик дворянский писатель Бунин, ему не понять крестьян Красовых. И наоборот.

Никита Михалков снял документальный фильм «Легкое дыхание Ивана Бунина». (Не знаю, где он обнаружил это легкое дыхание). Он же заканчивает работу над художественным фильмом по рассказу Бунина «Солнечный удар». Никита Михалков как режиссер мне очень близок. Рад быть всегда на его стороне. Говоря о нем, я слово художник начал бы с большой буквы. Он - Художник, и никто другой. Не сомневаюсь, что и «Солнечный удар» ляжет мне на душу. Но…

Как он недосягаем в своих художественных произведениях, так уязвим в документальных фильмах. Всегда, когда он уходит от человеческой души в документальную жизнь, - все менее убедителен. У него тоже есть фильм о современной деревне - и что? Cмотреть - тягостно. Как ни настраивается он на пронзительность - не получается. Актер, а не убеждает.

Умирающая деревня - отдельно, великий Михалков - отдельно. Не склеилось. Не смог он управиться с этим своим взглядом на деревню - со стороны и сверху. Спуститься к ней не смог. А почему? А потому, наверное, что не было у Михалкова деревни, «с которой вдвоем голодал»…

То был Иван Бунин, теперь есть Никита Михалков. И тот же вопрос: «Что знает русский интеллигент о народе?»…

А народ, он долго молчит…

Комментарии
Комментариев пока нет