Новости

Неустановленные лица вывели полтора миллиона рублей из бюджета медучреждения.

Птицу отогрели в бане, а затем отправили на ферму в Кудымкаре.

Администрация округа: «Не бросим пострадавших в беде».

Глава государства посетит Государственный ракетный центр.

Полиция выявила факт браконьерского промысла в нацпарке «Таганай» (Челябинская область).

Палубный истребитель Су-33 нырнул с авианосца в Средиземное  море.

Челябинские полицейские задержали подозреваемых в разбойном нападении.

В понедельник, 5 декабря, на Южном Урале прошло чествование Неизвестного солдата.

С начала года в бюджет возвращено 4,5 миллиона.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Заслужил ли глава "Почты России" премию в 95 млн рублей?






Результаты опроса

Завещание доброты

08.07.2009
Не знаю, кому больше нужны мемуары, тем, кто их читает, или тем, кто их пишет.

Павел Георгиевич Новгородов написал мне письмо - «поделиться с вами о жизни, о своем личном». Шести страниц ему хватило, чтобы изложить всю свою жизнь. Перескажу ее еще короче.

Павел Георгиевич родился в 1926 году в селе Наследницком Брединского района, в семье казака Георгия Алексеевича, участника японской войны 1905 года. В сентябре 1930 года семья была раскулачена. «Дом, живность, собранный урожай, земельный надел - все было конфисковано». На северном Урале, где-то под Арамилем,Новгородовы добывали торф. «Работа тяжелая, в сырости. Нарезали брикеты, сушили». Жили в бараках. Бараки - в форме треугольников. «Никаких перегородок внутри». Потом была землянка - отдельное жилище.

Вскоре, однако, отца перевели в Чусовой, на заготовку леса. «За порядком следил комендант». И так здесь и где-то еще - до самой войны.

В апреле 1942 года Павел Георгиевич переехал в Челябинск, к старшей сестре, и поступил учеником токаря на завод «Электромашина». Началась другая жизнь. В инструментальном цехе тепло, светло, люди добрые и, главное, интересно. После вечернего техникума - приглашение в отдел главного технолога. В 1962 году был признан лучшим технологом и занесен на заводскую Доску почета. Но в том же году сам напросился в инструментальный цех - токарем, и там оставался до пенсии. Семнадцать лет работал с личным клеймом. Награды - орден Трудового Красного Знамени, орден «Знак Почета». Отличник качества во всем министерстве. Сам министр вручал Знак отличника. Четыре созыва - депутат районного Совета.

С детства много работал, любил работать и детей приучал к работе. И они «все при деле». У старшей дочери два высших образования, у младшей - ни одного, но - закройщица, признанная мастерица.

«Приносит удовлетворение то, что жизнь прошла на пользу обществу, что все годы был востребован».

Такая жизнь. Я и думаю: зачем Павел Георгиевич рассказал о ней? И сам себе отвечаю вопросом: а почему бы ему о ней не написать? Написали же о себе, например, журналисты Виталий Понуров и Владимир Тараканов. О себе написали, о своем времени, о людях, с которыми «пересеклись». Кого-то похвалили, кому-то попеняли, перед кем-то оправдались.

Их воспоминания опубликованы в альманахе «История людей», который собирает и издает писатель Рустам Валеев, а он, кстати, предпочитает именно такие, оригинальные, никем не правленные, без литературных изысков рассказы, первоначальную «отсебятину» - «о себе от себя».

Я не о том, кто «имеет право» на мемуары, а кому «не положено». Я думаю, все без исключения хотели бы оставить свои собственные свидетельства о себе и своем времени - и ученые, и полководцы, и политики, и токари. Но зачем?

Дать о себе знать. Пожить и оценить прожитое. Утвердиться, что жизнь прожита не зря, что «пошла на пользу обществу». Чем-то похвалиться, чем-то возгордиться. Кого-то поблагодарить, перед кем-то повиниться. Поставить себе «правильную», взвешенную оценку, с позитивом, но и с негативом: был праведен, но, мол, не без греха. Сослаться на условия, на трудности, на горести, на невезение, на препоны. Но зачем? Смысл какой?

Объясниться. Оцениться. Отчитаться. Перед детьми, перед внуками и правнуками. Чтобы «чуть-чуть» остаться с ними и после ухода, после переселения в мир иной, продлиться, но в истинном образе, а не в искаженном.

Есть у нас, у людей, одно, сугубо человеческое, слегка наивное, откровенно неразумное, странное свойство - мы хотим, чтобы после смерти нас помнили. И чтобы помнили не злым, а добрым словом. «Там» нам будет все равно, как нас будут помнить здесь. Ни о хвале, ни о хуле мы ничего никогда не узнаем. И все-таки в конце срока нас волнует, какие слова будут сказаны потом, за чертой, вслед.

Это наивное хотение знать, как нас будут помнить, - может быть, самое прекрасное, что отложилось в наших душах за тысячелетия перевоплощения звериного в человеческое. Может быть, одно только это вселяет надежду, что доброта на земле едва заметно, но прибывает.

Не знаю, кому больше нужны мемуары, тем, кто их читает, или тем, кто их пишет.

Комментарии
Комментариев пока нет