Новости

Массовое побоище произошло в Советском районе города на Обской улице.

Для детей и подростков, победивших тяжёлый онкологический недуг.

В ночь на понедельник в Свердловском районе города загорелся двухэтажный жилой дом.

По словам очевидцев, среди ночи они услышали страшный скрежет и грохот ломающихся конструкций.

Накануне 35-летний дебошир предстал перед судом.

Выпавший ночью снег создал восьмибалльные заторы на дорогах областного центра.

Награду Анатолию Пахомову вручил замминистра обороны России Николай Панков.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Доставка на дом еды и напитков - подробное описание тут.
Доставка кошерной еды на дом на YouDo.
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Андрей Сергеев: "Я обязан отвечать на идиотские вопросы"

22.01.2013
Главный режиссер Челябинского театра оперы и балета Андрей Сергеев рассказал о том, зачем нужно было приглашать в Челябинск великую княгиню, сколько стоит оперное искусство и почему Чернякова не стоило звать в Большой театр.

Главный режиссер Челябинского театра оперы и балета Андрей Сергеев рассказал о том, зачем нужно было приглашать в Челябинск великую княгиню, сколько стоит оперное искусство и почему Чернякова не стоило звать в Большой театр.

Музыкальную и художественную школы Андрей Сергеев окончил практически одновременно. Кто бы мог подумать, что оба эти искусства сольются в его будущей профессии. Ведь он не только ставит спектакли, но и сам придумывает сценографию и костюмы.

Его первым учителем и крестным отцом в профессии был сценограф Валерий Яковлевич Левенталь, руководитель курса в Школе-студии МХАТ, которую Андрей Сергеев окончил как художник-постановщик. А вторым - Борис Александрович Львов-Анохин, балетный критик и замечательный режиссер. Собственно говоря, был еще и третий - Виктор Карлович Манюков, один из апостолов Школы-студии МХАТ, руководитель параллельного актерского курса. Следуя какому-то внутреннему зову, Сергеев ходил на актерские репетиции к Манюкову («сидел, боявшись его»), хотя это было совершенно необязательно. По возвращении из армии нигде до этого не работавший молодой сценограф получил от Львова-Анохина предложение, о котором многие художники мечтали десятилетиями. Оформить «Холопов» на основной сцене Малого театра!

- В молодости я был очень самонадеян, - признается Сергеев. - Сделал декорации и костюмы к огромному спектаклю, где играло 50 актеров, в основном старики. Сам я в 24 года выглядел на 13. Меня не пускали на вахте, спрашивали: «Мальчик, вы к кому?». Попав в Малый театр, я едва не сошел с ума. Революция прошла, а там ничего не изменилось. Все осталось так, как было при императоре Николае Александровиче. Меня потрясли деды-монтировщики: они все время встречали меня репликой: «Наше почтение».

Сюжет про «Холопов» сняла известный в советское время телерепортер Нинель Шахова. По причине непонятного технического сбоя его показали не дважды, а трижды в программе «Время». Наутро Сергеев проснулся знаменитым: предложения о сотрудничестве посыпались со всей страны. Он выбрал знаменитого в то время режиссера Александра Дзекуна, ярко и интересно ставившего в Саратовском театре драмы.

- Дзекун всегда находил пьесы, которые вроде бы не запрещали, но и не ставили, - вспоминает Сергеев. - 31-го декабря он мне позвонил и спросил: «Не можешь за неделю сделать макет? Прочти пьесу Цветаевой «Фортуна» в журнале «Театр»». Я самонадеянно ответил: «Конечно». Потом мы с ним не поладили, и я не был даже на премьере. Но спектакль был хороший.

Андрей Сергеев оформил множество спектаклей как художник. 10 лет проработал в ФРГ в театре «Хайльбронн», пересмотрев там массу «нетрадиционных» спектаклей в то время, когда в России о них и не слышали. Это стало для него прививкой от экспериментаторства, о чем речь впереди.

Тем временем Львов-Анохин возглавил Новый драматический театр в Москве. Основу театра составлял курс Виктора Манюкова, того самого, у которого Сергеев часами просиживал на репетициях.

- Однажды Львов-Анохин лег в больницу перед выпуском огромного, на всю труппу, спектакля по пьесе Ростана «Орленок», - вспоминает Сергеев. - Разводить артистов пришлось мне. Они смотрели недоуменно: кто это такой? А потом Львов-Анохин выздоровел, побывал на репетиции и сказал: «У вас способности!» Откровенно говоря, я никогда не хотел заниматься режиссурой. Во-первых, я заикаюсь, а во-вторых, меня не тянет туда до сих пор.

В Новом драматическом театре Андрей Сергеев поставил пять спектаклей. А в оперу его привела… «Гадина». Так назывался моноспектакль о судьбе Антонины Чайковской, несчастной жены великого русского композитора. Сергеев сам написал пьесу по сохранившимся письмам и воспоминаниям. Спектакль с актрисой «Современника» Тамарой Дегтяревой в главной роли пришелся по душе музыкальному критику Наталье Лагиной, дочери автора «Старика Хоттабыча» (Наталья пошла по стопам Лазаря Лагина, написав книгу «И снова Хоттабыч»). В сложный для Сергеева жизненный период Лагина порекомендовала его Юрию Кочневу, главному дирижеру и худруку Саратовского театра оперы и балета. В Саратове Андрей Викторович поставил «Русалку», «Тоску», «Бал-маскарад», «Евгения Онегина» и «Повесть о настоящем человеке» (есть такая опера у Прокофьева). А дальше начался челябинский период.

- Почему вы приняли предложение не просто что-то поставить, а заступить на должность главного режиссера?

- Должность достаточно условная. Я с большим уважением отношусь к Антону Гришанину, главному дирижеру театра. Считаю его человеком необыкновенно талантливым и хотел бы ему помочь.

- Ваш дуэт оформился на «Лоэнгрине» Вагнера. Как возникло это название?

- Он мне позвонил под Новый год, сказал: «Очень хочу поставить «Лоэнгрина», но нет ни копейки денег. Ты не мог бы что-нибудь придумать в концертном исполнении?» Я два дня посидел на кухне и придумал латинский крест, который перетаскивают. Вокруг этого креста выстроил хор. Мы купили уцененные ткани на Эльзу, Ортруду и Короля. Для Тельрамунда приобрели джинсы в магазине «Саша» и выпустили премьеру практически без денег.

А потом вдруг сказали, что это хороший спектакль. Я говорю: «Но это же концерт!» А мне отвечают: «Нет, спектакль». Он прошел пять раз, шестой в Москве на «Золотой маске».

- Почему сейчас этого названия нет в репертуаре?

- Лоэнгрин улетел. Федор Атаскевич теперь поет в Михайловском театре, а опера написана для специфического голоса.

- Во всем мире на спектакли приглашают солистов.

- А кто платить-то будет? Для того чтобы пригласить хорошего тенора на роль Лоэнгрина, нужно от 50 до 100 тысяч рублей.

- Не пытались разговаривать с властями о нищенском существовании театра?

- Как-то пытался. Мне объясняют: «Ваш «Лоэнгрин»-то нищенский! Да и декорации там нет». Юмор в том, что это не я, а они говорят. Зрители в Интернете пишут: «Спектакль невозможно смотреть, там старые костюмы, изношенные декорации. Нищенство! Примите меры».

А как? Отношение к оперному искусству в провинции, увы, оставляет желать лучшего, и не только в Челябинске. Опера - такое искусство, которое обязательно должно быть нужно кому-то из власть имущих. Раньше она была нужна императору, потом Сталину. Опера - дама дорогая, требует финансовых вложений. Чтобы на сцене хотя бы не было убого, нужно миллионов пять-десять. Для культуры эти цифры проблемные. И вовсе не потому, что они запредельны, а потому, что власти зачастую не понимают: это их же престиж!

Когда мы ездили с гастролями по стране, я понял очень важную вещь. Город, где есть опера, и город, и где ее нет, - два разных города, небо и земля. Мегаполис, имеющий оперный театр, на порядок выше. Вот почему опера требует внимания.

- Но в день премьеры «Жизни за царя» внимание всех СМИ было приковано к Челябинскому театру оперы и балета. На премьеру пришел вице-губернатор Вадим Евдокимов.

- И это прекрасно. Хотя я понимал, что, если мы не прикроемся какой-то фигурой, не факт, что сможем выпустить премьеру. Аргументы вроде того, что опера написана композитором, имя которого носит театр, разбивались об лед.

История с великой княгиней Марией Владимировной Романовой почти авантюрная. Мы встречались с московскими представителями ее свиты в узеньких переулках, церквях. Один раз меня чуть не забрали в полицию. Но все же удалось передать письма с приглашением в Челябинск. Кстати, именно Евдокимов нас и поддержал.

Оказалось, что княгиня довольно скромный человек. Сама летела бизнес-классом, а вся свита - экономом. Жила в правительственной резиденции. Я очень рад, что мы ее позвали.

- Вы монархист?

- Я об этом не думал. Для меня была важна атмосфера, что-то помимо спектакля. В этом был некий мистический смысл. Опера ведь про становление династии Романовых. Великая княгиня - Романова? Романова. Так прекрасно, что она сидит в ложе!

- У вас есть с Антоном Гришаниным программа, рассчитанная на годы вперед?

- Программа есть, но я боюсь ее озвучивать. Потому что каждое название зависит, во-первых, от конкретных исполнителей, а они сегодня работают в театре, завтра нет. А во-вторых, от финансирования. В этом сезоне мы планировали поставить «Жизнь за царя», «Орфея и Эвридику» и «Риголетто». Сейчас «Риголетто» отъехал на начало следующего сезона, а «Орфея» дай бог выпустить в мае.

- Вы традиционалист?

- Я сторонник того, чтобы было понятно.

- А Дмитрий Черняков (самое модное имя в оперной режиссуре) - непонятно?

- Я все-таки мхатовец.

Меня учили, что режиссер обязан отвечать на идиотские вопросы. Когда я поставил свой первый спектакль, Борис Александрович Львов-Анохин задал мне сотню таких вопросов, и я не мог на них ответить, хотя был обязан. Режиссер должен вдохновить или хотя бы убедить огромное количество людей в том, что он делает.

В спектакле Чернякова «Аида» выходят солисты в костюмах каких-то членов Политбюро - шубах и бобровых шапках. Идет снег, они поют «На нас напали эфиопы». И хотя поют по-итальянски, становится смешно. Я задаю идиотский вопрос: кто эти люди в бобровых шапках, на которых напали эфиопы?

Идиотские вопросы самые трудные. Кто сын? Кто зять? Зачем убил? Должна быть железная логика, связанная с текстом. И когда мне говорят, что «это неважно, а зато как красиво там помойки горят!», я предлагаю: перепишите текст.

- А «Евгения Онегина» Чернякова в Большом театре видели?

- Видел, но так и не смог понять, ради чего пьяную Ларину за руки и за ноги таскали по главной сцене страны. И, кроме того, дикое неуважение к публике. Ведь действие в опере должно идти не более полутора часов: людям (а большинство поклонников оперы не первой молодости) нужно выйти в туалет или хотя бы просто встать и размяться. Первое отделение «Евгения Онегина» идет два с половиной часа без перерыва - это испытание. Я не судья своим коллегам, но, по-моему, театр не имеет права выпускать такие спектакли, тем более Большой.

- Будете ли вы приглашать режиссеров или предпочтете все спектакли ставить сами?

- Без приглашенных не бывает. В качестве главного режиссера я поставил только один спектакль.

Нужно наладить машину. Например, с большим трудом пробил, чтобы в театре было расписание - документ, по которому живет труппа. Оно утверждается на два месяца вперед и является основополагающим, поскольку касается солистов, хора, балета, миманса и оркестра. Составлять его довольно сложно. Странно, что раньше здесь этого документа не было.

Так что единственная моя победа - не «Жизнь за царя», а то, что я ввел этот документ. Пока меня поддерживают Антон Гришанин и директор Владимир Досаев, на которого мы возлагаем большие надежды. Думаю, мы наладим процесс, а там и пригласим кого-нибудь. Вы хотите Чернякова?

Комментарии
Комментариев пока нет